Найти Саурвела
Глава 1. Суббота


 Суббота. Страна бухает. Привычка такая. Малолетние балбесы в широких штанах и красных кепках пьют пиво «Клинское» на дискотеках - это в их среде модно. Солидно бузят за тусы и коноплю и очень не любят, когда кто-то интересуется, сделано ли домашнее задание по геометрии. Синус-косинус… Могут и запинать, всей толпой на одного.
А вот люди постарше, в кожаных куртках и с уставшими глазами, - коротают время за столиками в пельменной или, в крайнем случае, дома. Они неспешно потребляют водочку, запивая «Охотой», закусывают остывшими пельменями и обсуждают пакостного прораба Ебантеева, разогнавшего их сегодня в курилке. «Не иначе выслужиться хотел перед начальством», - делают они вывод и пьют за грядущий упокой души поганого прораба.
Веселые менеджеры в желтых пиджаках дружной стайкой несутся в боулинг. Так, чисто покатать шары, потрещать за «Хейнекеном», пожрать пицц и отклеить телок, таких же менеджерш. А потом, возможно, и потрахаться.
А олигархи… Олигархи не пьют. Они берегут здоровье и считают вырученное за неделю бабло. Поэтому к субботе они равнодушны и с нетерпением ждут понедельника.
Водочка, селедочка, пивко… А что? Суббота как-никак. Сегодня можно нажраться и вывалиться из кафешки, постоять, подышать пряным летним воздухом и попялиться на звезды, такие же неестественно далекие, как огоньки океанских лайнеров с ленивыми красотками на борту.
У выпускника ПТУ Вовы Бакланова удовольствия по субботам были еще более неприхотливые, даже можно сказать - простые. Он пребывал в переходном возрасте из категории малолетних балбесов в касту заводских «старшаков». Тусня по дискотекам его уже не прельщала, а до философии неспешных бесед в пельменной он еще не дорос. Поэтому общался с окружающей средой путем распития спиртных напитков в компании корешей в беседке детского сада неподалеку. Благо сторож там спал сном мамонта в ледниковый период.
А вечер конкретно этой субботы начался с двух литров «Охоты» в четыре рыла. А что такое пол-литра даже крепкого пива в молодой желудок? Чуть зацепило и только. Поскребли по карманам. У всех было негусто, что вполне объяснимо: у предков особо не разгуляешься, стипа – курам на смех, а на завод брали только осенью. Душе не прикажешь – она требовала продолжения банкета.
Самый хилый член коллектива на собранные гроши был послан еще за пивом. А остальным Вова Бакланов предложил перекинуться в буру. Но едва сдали карты, как один из корешей резко дернул Бакланова за рукав.
Он обернулся и довольно заржал. По дорожке детского сада неторопливо шел молодой парень очень похожий на инженера: в сером костюмчике, неброском, но аккуратно выглаженном, при галстуке и белоснежной рубашке. В руках пухлый портфель, набитый чем-то под завязку. Парень шел и улыбался каким-то своим мыслям.
- Оппачки! Вот и бабули на пивко подошли! – Бакланов вытер грязные ладони о куртку и скомандовал: - За мной!
Пэтэушник с двумя корешами преградил дорогу почти на выходе из детсада. Парень остановился. Его серьезные серые глаза удивленно смотрели на банду гогочущих ублюдков.
- Слышь, дядя! – Бакланов на правах вожака начал первым. – Окажи материальную помощь подрастающему поколению. Очень, бля, надо.
- Почему? – спросил парень.
- Потому что подрастающему поколению очень нужны бабули! – популярно объяснил ситуацию Бакланов. – У тебя что, денег нет?
- Есть!
- Так давай их сюда!
- Почему?
Вову Бакланова начал бесить этот хмырь в костюмчике. Но пока он старался держать себя в руках, дав знак корешу, чтобы заходил сзади.
- Слышь, дядя! Ты в каком дворе живешь?
- Да тут, неподалеку.
- Я тоже неподалеку! А чего ты такой невежливый?
- Почему?
- Потому что за проезд тут платить надо! – выплюнул Бакланов сигарету в сторону и резко хлестнул правой рукой в гладко выбритое лицо.
Парень успел отскочить, но кореш, занявший позицию сзади, не подкачал – поставил подножку, и ненавистный инженер в чистеньком костюмчике упал на спину.
Бакланов с приятелями мгновенно начали окучивать поверженного противника ногами. Били нещадно – под ребра, с размаха. А сам Бакланов с особенным удовольствием пару раз заехал грязным ботинком в лицо.
Инженер хрипел, истекая кровью, и пытался закрываться от ударов портфелем. А Бакланов почувствовал азарт, вкладывая в свои удары вековую ненависть потомственного плебея к «сраной интеллехенции».
О том, что они могут забить парня до смерти, Бакланов не думал – подумаешь, одним инженером больше, одним меньше… А деньги на пивко – вот они, родимые! Учить их надо, умников в костюмчиках, учить! А то ишь! Позаканчивали институтов! Кто сильнее – тот и прав, вот тебе и все образование.
- Эй, бабуины! - раздался вдруг властный окрик. – Вы что творите?
Бакланов опустил ногу, уже было занесенную для удара. И оглянулся. Кореша сделали то же самое. Неподалеку стоял мужчина в кожаной куртке. Уверенный взгляд, короткий ежик светлых волос – этот кадр точно не производил впечатления затюканного инженера.
- Те чо надо, мужик? – хрипло спросил Вова Бакланов.
- Оставьте парня в покое и валите отсюда, - приказал мужчина.
- А ты чо, босс тут, да?
- Не согласен? – резко спросил мужчина.
Пэтэушники брали верх не умением, но количеством, а поэтому понты старших товарищей по криминалу были Бакланову глубоко поровну. И так запинают, безо всяких поправок на статус и регалии. Время было такое – суббота.
- Не согласен!
И они пошли на него цепью, загоняя в угол между забором и кустами рябины. Они довольно ухмылялись, предвкушая грандиозную драку и законное возлияние в честь оного.
- Никак подраться хотите, гопота?
- Ага, - хохотнул Бакланов, разминая кулаки. – Ща мы тебе тыкву-то начистим! У тя седня плохой вечер, дядя! А у нас – хоро…
Закончить фразу выпускник ПТУ не успел. Дядя сделал один быстрый шаг и одновременно выпадом нанес резкий колющий удар кулаком в солнечное сплетение противника.
Удар был такой силы, что Бакланов сразу забыл, как дышать. «Утюг! У него в руке был утюг!» - подумал он. Но то был не утюг. То был кулак. Мужчина легко увернулся от клешней второго баклановского кореша, влепив ему прямо в лицо красивую боксерскую серию. Физиономия мгновенно расквасилась, а сам он упал на колени и был безжалостно добит хлестким ударом ноги под ребра.
Мужчина повернулся к третьему пэтэушнику. Тот уже размахивал длинной доской с торчащими ржавыми гвоздями. Мужчина пару раз увернулся от доски, на третьем замахе поднырнул и кулаком вывел вражескую печень из строя. Затем ногой выбил доску и вломил еще дважды: в челюсть и под глаз. На этот раз был нокаут.
И опять Бакланов. Тот уже несколько пришел в себя, но мужчина вырубил ударом ребром ладони по шее.
Убедившись, что молодое поколение повержено окончательно, мужчина помог подняться парню в истерзанном костюмчике.
- Ну как ты, инженер? Цел?
- Почти да, - прохрипел парень, сплевывая кровь. - Спасибо вам!
- Не за что, - ухмыльнулся мужчина. – И не растеряй свои бумажки… Что у тебя там? Чертежи?
- Ага…
- Ну, прощай тогда… - покровительственно похлопал по плечу. - Двигай науку вперед. Не ходи больше через детсады и не забывай Сашу Костюка…
Уже на выходе парень озабоченно проверил портфель – из-под замка туго рвались наружу упакованные пачки банкнот. Он ладонью вытер со лба холодный пот пополам с кровью. Господи, пронесло! Вот ведь суббота какая, а?


Глава 2. Из Берлина


Солдат у шлагбаума вскинул руку и вытянулся в струнку. «Хайль» - лениво махнули ему в ответ из огромного черного «Хорьха». За представительским автомобилем по цепочке двигались раскрашенная в маскировочные цвета бронированная машина с крупнокалиберным пулеметом настороже и грузовик, набитый солдатами.
Шлагбаум медленно поднялся, и колонна проехала внутрь оцепления. А там уже другие солдаты – все, как на подбор, рослые, сытые, одетые в новенькую черную форму.
Караульный вермахта с завистью наблюдал за ними. А еще больше он завидовал чинам из «Хорьха». С его ростом и детдомовским происхождением служба в элитных войсках эсэс даже близко не светит.
Из автомобиля вышли трое мужчин с серебристыми змейками рун на лацканах черных плащей и направились к двухэтажному зданию гестапо. Все были очень серьезные и озабоченные.
На крыльце их встретил начальник гестапо – штурмбанфюрер Хайнц, щекастый плотный мужчина с заметным брюшком и блестящей лысиной. Из-за спины шефа робко выглядывал адъютант, унтерштурмфюрер с опухшей физиономией.
«Хайль» - мужчины вскинули руки в приветствии. Хайнц быстро прикинул: во главе делегации, безусловно, сухопарый группенфюрер, бритый здоровяк явно из отдела обеспечения безопасности, а очкастый умник с острым подбородком – из какого-нибудь научного института эсэс.
Группенфюрер сухо спросил Хайнца:
- Мне нужно представляться, или вы уже знаете, кто я?
Хайнц щелкнул каблуками:
- Оповещен, группенфюрер Отто Губер!
- Где мы можем поговорить?
- Пожалуйте в мой кабинет! Ганс, вперед!
Стараясь дышать несколько в сторону, адъютант проводил делегацию по лестнице на второй этаж в кабинет штурмбанфюрера. Хайнц замыкал шествие.
Губер первым вошел в кабинет, втянул носом прокуренный воздух и едва заметно улыбнулся:
- Присядем, господа!
Присутствующие сели за стол совещаний. Хайнц заметно нервничал.
- Итак, вы все сделали, как я вас просил?
- Так точно, группенфюрер! Район оцеплен, местные жители отселены на безопасное расстояние и...
Губер поднял руку и уточнил:
- Давайте называть вещи своими именами – в нашем кругу это можно. Говоря прямо, свидетели уничтожены?
- Так точно, - штурмбанфюрер немного запнулся. - Мы их расстреляли.
- Отлично, - еще раз едва заметно улыбнулся Губер.
Затем достал из кармана короткую изогнутую трубку и массивный серебряный портсигар, вместо сигарет плотно набитый табаком. На портсигаре имелась выпуклая монограмма орла, настороженно сложившего крылья. И еще свастика.
Группенфюрер неторопливо набил трубку, чиркнул спичкой, прикурил. Пыхнул ароматным дымом. Оба спутника Губера безмолвствовали, равнодушно рассматривая Хайнца.
- Что еще?
Штурмбанфюрер откашлялся:
- Подразделения вермахта выведены за оцепление, ситуацию внутри периметра контролирует рота эсэс.
- А объект?
- Объект внутри, в целости и сохранности. Его больше не тревожили.
- Превосходно! – на этот раз Отто Губер действительно улыбнулся.
- Когда начнете операцию? – осторожно поинтересовался Хайнц.
- А что такое? Волнуетесь?
- Честно говоря, с тех пор, как мы обнаружили объект, я даже толком спать не могу...
Губер погасил трубку и покровительственно похлопал Хайнца по плечу:
- Не волнуйтесь, дружище! Скоро все закончится. Мы отдохнем и завтра начнем операцию…
Проводив берлинских визитеров, Хайнц полез в заветный шкафчик, где стояла бутылочка славянской водки: спиртное аборигены готовили замечательно.
Сделал глоток. Жидкость приятно обожгла горло. Хайнц откинулся на кресле, дожидаясь, пока тепло дойдет до желудка. Дошло. И стукнуло приятным теплом. Штурмбанфюрер повторил дозу и прикурил сигарету. Теперь можно было и подумать.
Он помнил, что произошло с Карлом, его заместителем. И очень боялся, что это может повториться лично с ним. Сразу после похода в подземелье Карл неожиданно покрылся отвратительными струпьями. А потом буквально истек гноем и умер. Бр-рр... Хайнц вспомнил, в каких муках умирал заместитель, и ему стало страшно. Солдат такой смерти не заслуживает, право слово, не заслуживает.
Еще стаканчик. Вместо закуски яростно затянулся табачным дымом. Как ему стало жалко самого себя, супругу Марту, крошку Грету! Черт бы побрал эту войну! Черт! Хайнц грязно выругался и дернул еще стакан водки. Сидел бы себе начальником полиции в своем родном маленьком городке – это вполне устраивало штурмбанфюрера.
Еще сигарета. Хайнцу хотелось забыться, вычеркнуть из головы весь этот кошмар. Но ту чертовщину, которую он видел, даже водкой не заглушишь. Хайнцу нужно было заснуть, и он целенаправленно шел к этой цели глоток за глотком. А когда в бутылке показалось донышко, Хайнц понял – уже можно. Штурмбанфюрер уронил голову на стол и забылся сном...
Ранним утром Хайнц проснулся от стучащих под черепом барабанов. Душила жажда. Он дотянулся до графина с кислой водой и надолго присосался к горлышку. Посидел, отдышался. Вместо душа и прочих гигиенических излишеств – две сигареты подряд. И уже потом, зевая, вышел во двор гестапо.
Штурмбанфюрер даже не сразу сообразил, куда попал: грузовик с размалеванным броневиком стояли прямо перед окнами, а между ними деловито перемещались накачанные парни в камуфляже. Про вооружение и говорить не надо – горы.
А посреди этого великолепия стоял один из подручных Губера - огромный, бритый наголо мужчина. Судя по всему, именно он управлял циркуляцией парней в военной форме. Мужчина повернул голову, и в поле его зрения попал Хайнц. Он смерил штурмбанфюрера взглядом, в котором, нашло отражение накопленное веками омерзение потомственных военных к «этим штатским соплям, которые непонятно как попали в армию».
Хайнца кто-то похлопал по плечу. Он обернулся: перед ним стоял группенфюрер Губер. Столичный франт был спокоен и переодет в походный камуфляж.
- Ну и как вам мои мальчики? – спросил он.
- Вы что, собираетесь развязать небольшую войну под землей? – хмуро осведомился Хайнц.
- Да! – весело согласился Губер. – Именно небольшую! Очень небольшую, но крайне эффективную!
Хайнц тихо спросил:
- Скажите, вы действительно уверены, что сумеете добраться до объекта?
- Да что объект! Два десятка моих парней вполне способны на государственный переворот в какой-нибудь стране третьего мира, а вы мне толкуете про объект!
Хайнц пожал плечами и отошел в сторону. Бритый подручный Губера пролаял команду, и отделение штурмовиков выстроилось в шеренгу. Группенфюрер лично осмотрел каждого и остался доволен. Обернулся к Хайнцу:
- С Богом!
Тот был до безумия счастлив, что его не взяли в экспедицию, а поручили лишь проводить штурмовую группу до точки входа и открыть тяжелую металлическую дверь подземелья.
- Прошу вас, господа!
Группа зашла внутрь. Замыкали ее Губер с бритым подручным. Очкастый умник с несколькими солдатами остались снаружи. Хайнц закрыл за штурмовой группой дверь и перекрестился.


Глава 3. Костюк


Денис Сергеев навсегда запомнил ту субботу, когда познакомился с Сашей Костюком. Когда в универмаге продавец лениво повернулся лицом к Денису, тот его сразу узнал: спасенные спасителей не забывают. Кроме того, слава знаменитого на весь Урал бандита Саши Костюка всегда шла несколько впереди его брутальной персоны.
- Какой, вы говорите, вам нужен удлинитель: трех- или пятиметровый?
Ошибки быть не могло. И на бэджике было написано, что его владелец не какой-нибудь абстрактный «Иванов Иван», а конкретно – «Костюк Александр». Ему бы на джипе ездить по стрелкам и солидно, одним базаром, разводить рамсы. А тут – надо же! Продавец в отделе электротоваров.
- Пятиметровый.
А вот его Костюк не узнал. Да и вряд ли мог это сделать: по жизни они вращались в слишком разных сферах деятельности. Дэн взял протянутый ему удлинитель, заплатил и вышел из универмага. И, уже сев в «Хонду», стал гадать, какого лешего Костюк делает в этом городе. Дэну было крайне забавно встретить земляка в доброй тысяче километров от родины.
Денис здесь по семейным обстоятельствам. Супруга крайне нуждалась в теплом и сухом климате. Он порыскал в Интернете и нашел этот южный город, в полусотне километров от Черного моря.
Дэн поехал на разведку. Городок ему понравился. Патриархальная тишина и уют. Он был уже в том возрасте, когда эти факторы становятся жизненной необходимостью. И Дэн решил: переезжать! Жена выбор одобрила.
На исторической родине у него был кое-какой бизнес – три больших раскрученных продуктовых магазина. Дэн их продал, не торопясь, чтобы выручить хорошую цену. Именно тогда его накрыл в детском саду придурок Бакланов. Машина была уже продана, и Денису пришлось нести всю выручку домой в портфеле.
Супруга упаковывала вещи и искала покупателей на квартиру, а Дэн уже поехал в теплый городок и купил там красивый двухэтажный дом. Когда неделю походил по городу, присмотрелся, то не удержался и купил еще фирму, занимающуюся кабельным телевидением. Бизнес был что надо: конкуренции никакой, а доход пусть не огромный, но приличный и постоянный. Через несколько дней приехала и семья.
Сергеевым тут понравилось. Дэн с удовольствием занимался новым делом, семья обустраивала двухэтажное гнездышко. И жена, и дочка, и кот, и сам Денис – все были счастливы. А тут Костюк в универмаге. Этот сюрприз несколько выбил из колеи. Не то чтобы Сергеева это особо взволновало, но рискованные люди всегда были ему интересны.
- Здравствуйте, - произнес Денис.
Костюк равнодушно кивнул.
- А ведь мы с вами земляки!
В глазах гангстера, как у терминатора, зажегся странный огонь: сложный сплав ненависти и любопытства. Он даже, как будто, сжался стальной пружиной, в любую секунду, готовой выпрямиться чем-то неизвестно-опасным.
- И что?
- Ничего! – как можно миролюбивей ответил Дэн. – Просто встретил земляка. Приятно.
- Хм... – Костюк несколько оттаял. – И чем ты тут занимаешься?
- Кабельным телевидением.
- А откуда меня знаешь?
- Видел вас... Э-эээ... – Дэн попытался выразиться помягче. – На прежнем месте службы.
- А-ааа... – равнодушно протянул он. – Понятно.
- Так я пойду? – на всякий случай уточнил Дэн.
- Ага, - кивнул он. – Ты заходи... Если что.
Если что... Мало ли что. Не было да и не могло быть в этом городе ситуаций из разряда «если что». Тут было все путем. С мэром Денис Сергеев панибратски здоровался за руку, а с местным начальником милиции запросто пили пиво в бильярдной по пятницам. И поэтому персона Костюка его не могла интересовать. Но тем не менее к нему Дэн зашел спустя три дня. И никак не мог понять - почему. Любопытство что ли...
Костюк отчитывал коллегу:
- Что значит, «как выйдет со свадьбой»? Ты мужик или кто? Сам реши, когда она у тебя будет. Свадьба, в смысле.
А тот только растерянно разводил руками. Увидев, кто пришел, Костюк мгновенно забыл про коллегу и озабоченно сунул Дэну жесткую ладонь. Тот осторожно ее пожал.
- Привет! – бодро сказал Костюк. – У меня как раз к тебе дело.
- Выйдем на улицу?
Костюк кивнул и сделал знак коллеге. Дескать, присмотри тут. Тот безропотно повиновался. По пониманию Дэна, любое дело от Костюка подразумевало определенную секретность. По крайней мере, должно было подразумевать.
Вышли. Эх, тут бы и закурить, многозначительно выдыхая табачный дым и озабоченно стряхивая пепел с сигареты... Но... Дэн давно бросил эту привычку, а Костюк, насколько было известно, никогда не был ей подвержен.
- Слушай, у меня к тебе важное дело. Я ведь тебя действительно помню... Ты молодец. Под наших не гнулся, ментам никого не сдавал... Молодец. Это внушает определенное доверие...
Дэн навострил уши:
- Ну?
- Смеяться не будешь?
- Почему я должен смеяться? – удивился Дэн.
- Мне нужно найти в этом городе подземелье.
- Подземелье? – еще больше удивился Дэн.
Он ожидал всего что угодно, например, где взять гранатомет или предложение ограбить банк, но чтобы подземелье…
– Да откуда тут подземелье?
- Точно говорю тебе: есть оно. И мне туда нужно попасть. Я тут человек совершенно новый, а ты несколько притерся. Поможешь?
Разумеется, Дэн согласился. Он был очень благодарен этому человеку со странным изломом тонких губ и короткой стрижкой за то, что тот спас его от банды пьяных недорослей. Иначе сейчас Сергеев действительно был вынужден трудиться заурядным инженером. Поэтому Дэн считал, что помочь Костюку – его прямой долг. Они расстались, крепко пожав друг другу руки.
Вечером на веранде за чашкой чая Денис поразмыслил над поставленной задачей. И действительно вспомнил одно интересное место, его показали связисты из конторы, когда Дэн еще обживался в городе.
Это был район на отшибе, в пяти километрах от основного жилого массива. Его называли «черным», вероятно, из-за того, что после войны там жили ссыльные. Говорят, в эти кварталы даже милиция не рисковала совать нос лишний раз. Законов там не существовало в принципе – только понятия. Во времена махрового социализма половина ссыльнопоселенцев куда-то исчезла, но печать отмороженности навсегда осталась на «черном районе».
Несколько лет назад весь квартал пошел под снос как аварийный и опасный для проживания. Верхние этажи зданий разгромили огромными металлическими шарами, оставив нетронутыми цоколи и фундаменты. И почему-то не вывезли обломки.
Кто-то сболтнул Дэну про катакомбы под «черным районом». То ли там когда-то добывали соль, то ли еще что-то. А при немцах они были переоборудованы под склады. И вроде как фартовые люди из «черного района» действительно шмыгали туда-сюда по этим подземельям…
Денис решил съездить туда на разведку.


Глава 4. Странный допрос.


Выезд в «черный район» удался не сразу. Так уж повелось, что в этом городе областные работники Госавтоинспекции плотно конкурировали с местными бойцами дорожного фронта. Битва шла не на жизнь, а на смерть. Областные деятели устраивали засады на подступах к приморскому городу и при случае пытались зацепить местных на предмет их лояльности к нарушителям. Городские владельцы проблесковых маячков старались отвечать тем же.
Сергеева на выезде из города тормознул патруль областных гаишников. Один стоял в кустах, вооруженный радаром, и время от времени сообщал сигналы «точного времени» коллеге, второй синхронно подавал знаки проезжающим мимо автомобилям.
- Привет, брат! – приветствовал Дэн гаишника. – Чего случилось?
- Я вам не брат! – хмуро ответил тот, мусоля в руках полосатую палку.
Дэн не стал спорить. И уж тем более – развивать тему за тамбовского волка. Не брат так не брат. Нашим легче.
- Так что случилось?
- Вы превысили скорость, - скучно сообщил мент. – На целых десять километров.
Катастрофа. Десять километров в гору – это вселенская катастрофа. Сергеев с детства не любил тратить время попусту, поэтому сразу взял быка за рога:
- Слушай, бра… Товарищ сержант! Может, быстренько штраф и попрощались?
Гаишник стал еще более скучным и бескомпромиссно предложил покинуть салон комфортабельной «Хонды», предъявить документы и пересесть на заднее сиденье гаишной «пятерки».
Сергеев пересел. Милиционер устроился на место водителя и медленно начал разворачивать портянки протоколов.
Дэн посмотрел на часы (мама дорогая!) и повторил:
- Командир! Я спешу очень сильно! Давай быстренько штраф на месте и по рукам, а?
- Штраф через сберкассу, - тусклым голосом ответствовал тот. – Сумма штрафа сто рублей. Квитанцию об оплате принесете в районное ГАИ, кабинет такой-то.
Денис усмехнулся. Ага, сейчас, уже бежит в очередях постоять... Он списал поведение мента на врожденную скромность и аккуратно положил рядом с ним сторублевую бумажку…
Мент заметил купюру и взял ее здоровенными, как сардельки пальцами. Попутно состроил такую физиономию, будто денег вообще никогда не видел, а жил в полном коммунизме.
- Что это? - изумился он.
У Сергеева стало формироваться серьезное подозрение на тему, не долбанутый ли мент.
- Как что? Деньги.
- Почему они тут?
Сергеев еще более укрепился в первоначальной гипотезе. Точно долбанутый. Рано из психушки выпустили.
- Потому что вы меня остановили за превышение скорости, - вежливо напомнил Дэн.
- Это я помню! – согласился мент.
Блин, у него еще и амнезия.
- Дальше вы сказали, что нужно заплатить штраф, сто рублей.
- Ну? – обернулся он к Сергееву.
- Вот я и плачу штраф!
Мент натужно покраснел, схватил банкноту и завопил:
- Это взятка!
От вопля у Сергеева заложило уши. Пока он боролся с глухотой, на заднее сиденье влетел какой-то человек в коричневом костюмчике, худой и лысый. Он быстро сунул под нос ксиву, что он старший опер по борьбе чего-то с чем-то.
- Ну, что, взяточник? Попался? - радостно потер опер ладошки.
- Да как не попался, ясное дело, что попался, - на всякий случай согласился Дэн. - А это что вообще было?
- Месячник «Чистые руки». И факт присутствия тебя здесь – закономерный результат правовых деяний нашего передового отдела на ниве борьбы с такими эпизодами, как ты сейчас тут.
Пока Денис переосмысливал все вышесказанное, менты быстро нашли двух понятых и зафиксировали факт: «на сиденье лежит бумажка желтого цвета, предположительно сторублевая».
Сержант нашуршал рапорт, дескать, так, мол, и так, одна буржуазная морда попыталась дать денег, но он, сержант российской госавтоинспекции, не только возмутился данным скабрезным предложением, но и принял все меры к задержанию. Лично он, сержант милиции, рекомендует данного буржуа жестоко покарать, чтобы впредь денег никому не давал.
Оформив документы, опер велел Дэну вернуться в «Хонду», сам уселся с ним рядом. Так и поехали в отдел: «Хонда» впереди, а «пятерка» сзади со включенной мигалкой. Только сейчас Денис понял, до чего здорово, оказывается, быть «випом» и под музыкально-осветильное сопровождение обеспечивать зеленый коридор через весь город! Сумасшедшие ощущения!
Подъехали к управлению. Дэн с опером поднялись на второй этаж, в кабинет. Сергеев оглядел обстановку: бедненько, но чистенько. Опер заварил чаю, закурил «беломорину» и шумно попускал дым в закрытое окошко.
Испытующе посверлил Дэна взором. Потрещал с кем-то по старинному телефону с крутилкой вместо кнопок, хлебнул чаю. Разложил какой-то мятый бланк, разгладил, тщательно заполнил шапку документа, прикурил и приступил к допросу.
- Итак, гражданин Сергеев… Вы подтверждаете показания сержанта такого-то?
- Никак нет, товарищ подполковник! Не подтверждаю!
- Я майор, - ласково поправил он. – А почему это вы не подтверждаете?
- Потому что искренно болею за судьбу нашей страны и, как примерный гражданин, всегда говорил и говорю, что со взяточничеством, допустим, надо бороться!
- Так, - слегка опешил майор. – А как же показания понятых?
- Показания понятых подтверждаю, - согласился Дэн. – Деньги действительно валялись. Причем по всей машине. Никакой культуры валютного оборота у ваших сержантов, ей-богу.
Майор быстро перечитал писанину понятых, закурил еще папиросу и задумался... Надолго…
- Много курите, товарищ майор, - разбудил его Дэн.
- А? – проснулся мент. – Да! Так, значит, взятку ты не давал?
- Никак нет!
- Харррашоооо… - свирепо предупредил он и принялся куда-то звонить.
Но Дэн пожал плечами. Доказательств нет – сосите чешки. На самого себя он ничего писать не собирался.
Майор тем временем выяснял, можно ли сделать дактилоскопию этих ста рублей. Выяснилось, что нельзя, при этом и сами деньги уже куда-то потерялись. Майор почернел и обругал кого-то мудаком. Потом неожиданно хлопнул себя по лбу, полез в портфель и торжественно заявил:
- Мы же все писали на диктофон! Теперь не отвертишься!
- А давайте послушаем? – предложил Дэн.
Майор включил диктофон: на пленке кто-то долго ржал, переругивался и пыхтел. Потом громко прозвучало матерное слово, и запись оборвалась.
Губы опера искривились, но он попытался сохранить лицо:
- В общем, так… Дело оставим на рассмотрении… Позвоните через пару дней. Ваша судьба будет уже известна.
Дэн приподнялся со стула:
- Могу идти?
- Не совсем, - остановил Сергеева опер. – Хочу задать вам самый главный вопрос - в каких взаимоотношениях вы находитесь с Александром Костюком?
- Ни в каких не нахожусь, - пожал плечами Сергеев. – Просто земляк – и ничего более.
- А есть ли у вас общие интересы?
- Я же русским языком сказал: никаких общих интересов у нас нет! Мы с ним разговаривали-то всего раз в жизни.
- А ты не хами! – майор повысил голос на полтона. – Ты тут что о себе думаешь? Да я…
В этот момент дверь кабинета распахнулась, и на пороге возникла фигура приятеля Сергеева по бильярдной – начальника городской милиции. Он также участвовал в противостоянии местных и областных властей. И не хотел остаться безучастным к ситуации столь вопиющего ущемления гражданских свобод.
- Майор! А ты не слишком много на себя берешь?
- В чем дело? Я допрашиваю подозреваемого! – занял оборонительную позицию опер.
- Езжай к себе в область и допрашивай! – свирепо отрезал начальник. – Я не для того дал кабинет, чтобы прессовать уважаемых людей!
Денис прекрасно понимал степень его негодования: действительно, случись что, начальнику милиции было бы совершенно не с кем упражняться на бильярде.
- Но протокол…
- Где? – начальник взял бумажку со стола и яростно ее разорвал. – Где протокол?
Несколько секунд они молча боролись взглядами. Но начальник оказался сильней, и майор сдался:
- Сергеев… Свободен.
И подписал пропуск. При этом надавил ручкой с такой силой, что едва не разорвал бумагу. Дэн вежливо попрощался и ушел.


Глава 5. Бункер


В эту ночь Денис Сергеев спал плохо и беспокойно: ему снились колонны храмов Луксора, сарацины верхом на верблюдах и обезглавленная секретарша знакомого предпринимателя.
Он встал ни свет ни заря, чтобы отправиться в повторный выезд на разведку. На этот раз добрался без осложнений. Он давно хотел узнать, насколько достоверны легенды о подземельях «черного квартала», а раз подвернулся такой случай… Дэн был рад его использовать.
Машину оставил на подходе к району. Передвигаться здесь можно было только пешком: все завалено хламом. Возможно, там кто и оставался, но жители поселка не любили совать нос в дела посторонних путников, поэтому никто не отреагировал на появление «Хонды». «Черному кварталу» было наплевать на своего гостя.
Дэн открыл багажник, достал фонарь, лопатку, моток веревки и монтировку. Огляделся по сторонам и направился внутрь района.
Он долго бродил между разрушенными зданиями, приглядываясь, с чего начать детальное обследование. Что-то его напрягало, даже не сразу сообразил, что именно. А когда понял, остановился. Тишина. Мертвая тишина, которая давила на уши. Дэн не заметил ни одной птицы или, на худой конец, крысы.
Он дошел почти до центра «черного квартала», когда его внимание привлек очень высокий фундамент. Судя по обилию разбросанных останков строения, дом когда-то был самым высоким в районе и сложен не из красного хлипкого кирпича, а из тесаных каменных блоков. Дэн обошел фундамент со всех сторон. Наверное, тут был райком партии. Или комендатура при немцах. Или пыточная. Кто его сейчас разберет.
Дэн осторожно поднялся по крыльцу и взглянул на картину разрушения сверху. Если из этого здания действительно есть выход в подземелья, он должен располагаться в подвале. Дэн начал разбирать завалы гнилых стройматериалов, ежеминутно рискуя провалиться и сломать себе шею.
На разборку ушло минут сорок. За это время Сергеев стал менее всего похож на директора солидного предприятия: весь в пыли, известке и ссадинах. Однако Дэн сумел обнаружить и взломать вход в подвал через люк. Немного отдышавшись, приступил к обследованию помещения.
Глаза слезились от пыли, Дэн кашлял и задыхался. А когда уже начал терять терпение, на одной стене при свете фонаря увидел табличку. На ней была свастика, короткий немецкий текст, подпись и четко указан год – 1942. И все. Больше никаких следов. Это так разозлило, что Дэн со всей злости ударил монтировкой прямо в табличку. Раздался глухой треск, и образовалось сквозное отверстие.
Ого! Там была пустота! Открытие мгновенно придало сил. За секунды он разнес перегородку в щепки и посветил фонарем внутрь. В электрическом свете увидел широкие ступени ржавой металлической лестницы, круто уходящей в темноту. Внизу, за ступенями, что-то виделось, но что именно, толком было не разобрать.
Дэн осторожно полез внутрь. Ступени сильно прогибались под ногами, но, к счастью, их оказалось не так много. Что удивило: воздух внутри был… не подвальный, что ли. Холодный - да, но не влажный, не с примесью хронической гнилости, какой бывает в закрытых помещениях.
Он методично ощупал пространство лучом фонаря: достаточно просторно, какие-то стеллажи. Высокий потолок – метра три, точно. Судя по всему, это был потайной склеп. И даже вентилируемый.
Осветил стеллажи. Тэк-с… Что там у нас? Пустые коробки, надписи на немецком. Еще коробки, опять пустые. Полка с инструментами. Электрораспределительный щит. Рядом – электрогенератор с выведенной в стену выхлопной трубой.
Пнул бак. Внутри что-то булькнуло. Интересно, эта штуковина работает? Нашел ручку запуска и вытянул ее на себя. Она со скрипом поддалась. Внутри что-то тяжело и смачно повернулось. Несколько попыток, и двигатель действительно начал схватывать. Еще пару рывков, и он натужно затарахтел на низких оборотах.
Подивившись поразительной живучести немецкого оборудования, Дэн начал разбираться с распределительным щитом. Разобравшись с обозначениями на щите, включил освещение. На стене загорелись несколько блеклых желтых ламп.
Судя по остаткам разбитых ящиков и обилию стеллажей, когда-то тут был склад. Но что тут конкретно хранилось, выяснить не представлялось возможным.
Что-то блеснуло. Дэн наклонился и подобрал блестящий предмет. Это была пряжка солдатского ремня с гравировкой на немецком языке. Покрутив ее в руках, решил взять сувенир.
А в самом темном углу бункера обнаружил еще нечто интересное - вделанную в стену массивную железную дверь высотой метра полтора. Обтер с ржавого металла полувековую пыль и увидел надпись: «Den Notausgang». Попробовал взломать, но уже через минуту бросил эту бессмысленную затею: толщина металла добрых десять сантиметров, а замок встроен внутрь.
Делать нечего. Скопировал надпись на клочок бумаги, заглушил генератор и вылез наружу. На случай любопытных глаз, завалил вход в бункер мусором.
На поверхности, весь перемазанный с ног до головы, Дэн увидел сидящего рядом с крыльцом старика. Он напоминал классического обитателя подземелья: лохмотья, грязная шевелюра и короткая обгрызенная трубка в черных зубах.
Это явление несколько удивило Дэна, но виду он не подал. Не удостаивая старика приветствием, сел на ступени (все равно уже грязный, как черт) и с удовольствием вытянул ноги. С непривычки мышцы ног и рук натруженно ныли.
- Нашел что-нибудь?
Дэн обернулся. Вопрос был задан с заметным акцентом. «Наверное, из Прибалтики», - решил про себя Дэн.
Старик пыхтел трубкой и беспрерывно пускал дым. Глаза у него были настолько светлыми, что казались белыми. От этого взгляда у Дэна мурашки по коже пробежали.
- Гвоздей хотел найти. С молотком, - серьезно ответил Дэн. – Все обыскал – нету.
- А-аааа... – покивал старик. – Ну-ну...
Дэн усмехнулся и пошел прочь, но услышал за спиной сиплое бормотание:
- Ишь... Потянуло на дохляков... Извращенец.
Дэн повернулся к старику:
- Что ты сказал? Каких еще дохляков?
Старик выпустил огромное облако табачного дыма:
- Да уж таких дохляков. Ходите, бродите. А как найдете, так и сами не рады. Оно и понятно: живым - оно всегда веселее.
- Что ты болтаешь, старик?
- Я болтаю, а ты не слушай. Мертвые живее не станут – Саурвел не щадит никого.
- Кто такой Саурвел?
- Смерть твоя, - старик поднял неестественно белые глаза. – Ты же ее тут искал?
Сердце Дэна екнуло:
- Хочешь сказать, что действительно что-то видел? Мертвецов? Или кого-то еще?
Старик сердито запыхтел трубкой:
- А ты думал, у меня уже вытекли глаза?
Очень странный старик, подумал Сергеев, обдумав услышанный бред. Сумасшедший, наверное. На всякий случай предложил ему сто рублей.
Старик недоуменно посмотрел на бумажку:
- Зачем она мне? Вот если бы выпивку – другое дело!
Дэн усмехнулся: алкаш, он и в Африке алкаш – не переделаешь. В багажнике «Хонды» была водка, он возил ее с собой, на всякий случай.
- Старый, водяры хочешь?
Косматый дед жадно закивал головой.
- Тогда иди за мной!
«Хонда», слава Богу, была на месте, в целости и сохранности. Дэн открыл багажник и, немного порывшись, отыскал бутылку.
- Эй, дед! Нашел! Выпей за мое здоровье!
Странно. Старика не было. Дэн немного походил вокруг, покричал. Но тот как сквозь землю провалился.
Дэн голову долго не ломал над исчезновением старика. Сел в «Хонду» и подался в город. В офис не поехал. Позвонил, сказал, что занят, и чтобы управлялись без него. А сам отправился домой – отмокать в ванной от пыли, скрипевшей на зубах. Да что зубы! Проклятая пыль въелась в кожу и волосы. А одежде после экспедиции в бункер была одна дорога – на свалку.
На вопрос домашних, где он так умудрился измазаться, Дэн ответил кратко: «На работе».
Такая уж у Дениса Сергеева работа.


Глава 6. Лаборатория алхимика


Штурмбанфюрер Хайнц распечатал новую пачку сигарет. Достал одну, несколько раз пощелкал зажигалкой – бесполезно, видимо, в трофейной железке закончился бензин. Возиться с заправкой зажигалки было лень, поэтому Хайнц выбрал другое решение - нажал на кнопку звонка.
В дверях кабинета появился заместитель.
- Унтерштурмфюрер, - вежливо обратился Хайнц к молодому человеку в черной форме, – будьте любезны, найдите мне спички.
Офицер сделал три шага вперед, достал из кармана коробок и положил на стол. Хайнц молча махнул рукой: «Свободен!» Тот развернулся и направился к выходу, однако Хайнц остановил его вопросом:
- Скажите, унтерштурмфюрер…
Молодой человек опять развернулся. Хайнц немного поморщился от выражения его стеклянных глаз, прикурил сигарету и тихо спросил:
- Скажите, там из катакомб… Ничего не слышно?
- Никак нет, штурмбанфюрер! – гаркнул заместитель.
От крика у Хайнца заломило в висках:
- Ну что вы все кричите, унтерштурмфюрер, что вы кричите?… Вы что, в лесу?
- Виноват… - шепотом произнес молодой человек.
Хайнц медленно поднялся из-за стола и подошел вплотную. Глаза заместителя, от перемены ракурса, сошлись в одну точку.
Штурмбанфюрер вздохнул. Ну почему ему так не везет с кадрами? Все младшие офицеры, как на подбор, идиоты. Хайнц ткнул пальцем в молодецкую грудь унтерштурмфюрера.
- За катакомбами наблюдать не смыкая глаз! Если заметите движение – немедленно сообщать мне! Все понятно?
- Так точно!
Хайнц опять вздохнул. Не переделаешь этих сопляков.
- Ступайте…
Не успел заместитель раствориться за дверью, как в кабинет просочился очкастый подручный Губера.
- Что вам угодно? – сухо спросил его штурмбанфюрер.
- Штурмовая группа вышла на связь.
Хайнца прошиб холодный пот:
- И что?
- Объект не обнаружен, - равнодушно сказал подручный. – Группа в данный момент возвращается, а Губер приказал не терять времени даром и готовить объекту пробник.
- Готовьте, - буркнул Хайнц. – Я-то при чем?
- По правилам, руководитель местного подразделения должен присутствовать на этой процедуре, - вздохнул очкарик. – Я тоже не в восторге от этого обстоятельства, но…таковы правила.
- Может, не надо? – упорствовал штурмбанфюрер, с надеждой посматривая в сторону шкафчика.
Очкастый проследил направление взгляда:
- Можете немного выпить. Это не повредит процедуре. Повторюсь: от вас потребуется только наблюдение за процессом в лаборатории и подпись в акте готовности.
- Хорошо, - согласился Хайнц. – Через минуту присоединюсь. А где лаборатория?
Очкастый уже взялся за ручку двери.
- Лабораторию мы оборудовали во флигеле. И еще…
- Что? Что еще? – нервно спросил штурмбанфюрер.
- Много не пейте.
Дверь закрылась, и Хайнц метнулся к шкафчику. Руки немного дрожали. Нацедив половину граненого стакана, он опрокинул содержимое в рот. Чуть отлегло. Он нашел силы поправить мундир и спуститься вниз.
Одноэтажный флигель был неподалеку от здания гестапо. У входа был выставлен пост охраны. Хайнц неприятно подивился наглости берлинских шишек: могли бы и его спросить, где что устраивать. Резко дернул дверь на себя и сделал два шага в полумрак комнаты.
- Осторожнее! – прикрикнул кто-то на штурмбанфюрера.
Хайнц остановился. Когда глаза привыкли к темноте, увидел очкастого умника и еще какого-то человека, склонившегося над пробирками. Оба ученых червя с ног до головы были одеты в белоснежные балахоны.
Штурмбанфюреру тоже предложили белый халат. Смертельно захотелось курить, но очкастый гад заметил его жест по направлению к карману и категорически покачал головой. Хайнц вздохнул и напялил маломерный халат, невыносимо пахнущий хлоркой.
Во флигеле, действительно, была оборудована лаборатория. Склянки, колбы, трубки и различного рода приборы с мигающими лампочками и прыгающими стрелками - не было числа всему этому добру.
Очкарик пригласил Хайнца подойти ближе.
- Объект, к сожалению, чрезвычайно сложно обнаружить, поэтому нам приходится использовать пробник - колбу с веществом, которое реагирует на биохимические составляющие объекта. Он эффективно работает примерно двенадцать часов. И сейчас мы изготовим порцию вещества для пробника.
- Интересно, - заметил Хайнц.
- Компоненты вещества нестабильны, - вздохнул очкарик. – Поэтому приходится таскать за собой целую лабораторию во главе с алхимиком.
- Вы работаете с алхимиком? – изумился Хайнц.
- Конечно, - очкарик как будто даже обиделся. – Мы же образованные люди! По нынешним временам, без алхимика – никуда.
- Это уж конечно! – согласился Хайнц, с дрожью вспомнив, на что способен объект.
- Генрих, познакомьтесь, пожалуйста, с штурмбанфюрером Хайнцем, - вежливо пригласил очкарик.
Фигура, склоненная над пробирками, повернулась. Алхимиком оказался взъерошенный худенький старичок с удивительно живыми и беспокойными глазами.
- Это наш Генрих! – представил очкарик.
Генрих молча кивнул и отвернулся к пробиркам. Очкарик негромко сказал:
- Приступаем!
Алхимик мгновенно развернул один из столиков, на нем стояли колбы, горелка и уйма свертков, подписанных иероглифами. Старичок ловко разжег горелку и водрузил на нее самую большую колбу. Уверенно составил смесь в другой колбе и высыпал содержимое в сосуд на огне. Мгновенно поднялось облако зеленого дыма. Что-то бормоча про себя, старичок бросил еще одну щепотку порошка. И сразу что-то изменилось, это почувствовали все присутствующие: воздух над тиглем стал более плотным, зеленый дым исчез, стенки сосуда задрожали так, как будто кто-то стонал внутри.
Хайнц даже сделал шаг назад: нечто внутри тигля сейчас источало волны страха и тревоги, а стон приобрел реальный, осязаемый звук, перерастающий в визг на самой высокой ноте. Вдруг что-то хлопнуло, визг оборвался, и пламя горелки погасло. Исчез и сгусток воздуха над тиглем. Несколько минут все ошеломленно молчали.
- Покажи ему, - хрипло велел очкарик алхимику.
Старичок шустро разбил тигель и показал, во что превратилось содержимое: перегоревшая зола с отвратительным запахом. Хайнцу снова захотелось водки.
- Впечатляет, - признался он. – Это и есть пробник?
- Он самый, - подтвердил очкарик.
Алхимик снова разжег горелку, растер золу ступкой в аптекарской чашке, чуть подогрел на огне, пересыпал в маленький цилиндрический контейнер и протянул очкарику. Тот стал внимательно осматривать контейнер.
Хайнц подошел ближе к столику, с любопытством рассматривая свертки. Взял в руку щепотку порошка из одного. «Черт возьми», - подумал он, - «неужели из этого дерьма действительно можно приготовить смертоносный препарат?» Близоруко поднес порошок к глазам и даже понюхал.
- Хайнц! – в один голос крикнули очкарик с алхимиком.
Но было поздно. Хайнц вздрогнул и выронил порошок, который попал на пламя горелки. Штурмбанфюрер услышал вопль очкарика. В следующее мгновение порошок обратился огромной вспышкой белого пламени, плеснувшего яростным огнем в лицо Хайнца. Неожиданно жуткий холод этого странного огня и невыносимая боль раскололи голову штурмбанфюрера.
Больше он ничего не помнил.


Глава 7. Den Notausgang


Дэн проснулся в легком раздражении. Мышцы сильно ломило от вчерашних археологических раскопок. Наскоро позавтракав, помчался в офис. Работа отвлекла, и он забыл про загадки «черного квартала». Но когда наступило обеденное время – вспомнил. И решил съездить в универмаг к Костюку.
Тот был на месте. В момент появления Дэна он красноречиво расписывал достоинства электрического чайника от «Тефаль» пожилой даме. Несмотря на работающий кондиционер, даме было жарко. Она обливалась потом, запах которого понемногу вступал в химическую реакцию с парфюмом.
Костюка заметно нервничал, но дама этого не замечала. А когда вонь начала распространяться по торговому залу, и посетители стали недвусмысленно тереть носы в направлении отдела электротоваров, Костюк резко оборвал речь, молча поставил на прилавок табличку «Перерыв на обед» и последовал к выходу. Дэн двинулся за ним. А дама осталась у прилавка, ошеломленно глядя им вслед.
Костюк, выйдя из универмага, энергично выругался и потащил Дэна в кафешку через дорогу. Взяли кофе и бутерброды. Пока перекусывали, Дэн показал немецкую надпись на клочке бумаги.
- Аварийный выход, - задумчиво сказал Костюк.
- Что? – не понял Дэн.
- Эта надпись означает «аварийный выход», - пояснил Костюк.
- Ты знаешь немецкий?
- Угу. Что еще есть?
Дэн достал пряжку солдатского ремня.
- Вот, нашел там же, в бункере. Не подземелье, конечно, но уже кое-что. Можешь перевести?
- «Моя честь – моя верность», - с чувством произнес Костюк. – Ты понимаешь, что это значит?
- Нет, - честно признался Дэн.
- Надпись на пряжке – девиз эсэсовцев. Элита немецких войск, соль земли и все такое. И что за бункер, где ты все это нашел?
Дэн кратко поведал о вчерашнем путешествии, а заодно пересказал байку о катакомбах «черного квартала». Костюк задумался, переваривая услышанное.
- Интересно, а почему строители канализаций до сих пор не наткнулись на эти катакомбы?
- Не знаю, - пожал плечами Дэн. – Быть может, тот, кто проектировал коммуникации, не очень хотел, чтобы они пересекались с катакомбами?
- Возможно, возможно… - пробормотал Костюк. - Ты можешь показать мне этот бункер? Было бы крайне любопытно посмотреть. А заодно заглянуть за Den Notausgang то бишь, за аварийный выход.
- Эту дверь не открыть, - предупредил Дэн. – Сделано капитально.
- Не волнуйся, - улыбнулся Костюк. – Я владею подходом…эээ… к дверям.
Дэн охотно верил в это умение. Вся предыдущая жизнь Александра Костюка предполагала владеть самими неожиданными навыками. На исторической родине до сих пор циркулировали легенды о его удивительных подвигах.
- Может, в выходные? – предложил Денис. – На неделе проблематично.
- Согласен, - кивнул Костюк.
Оба посмотрели в сторону универмага. Дэн задумчиво прикончил свою чашку кофе.
- А вообще, - сказал он, – странное это место. И люди там странные.
- Что за люди? – насторожился Костюк.
Дэн рассказал о старике с необычными глазами. Костюк очень внимательно выслушал рассказ, что-то обдумывая и прикидывая.
- Так-так… Как он сказал? Саурвел?
- Да, именно так. Саурвел.
- Хорошо…– Костюк потер ладони. - Даже отлично.
- А что это значит?
- Да ерунда, пьяный бред, однозначно. Не бери в голову. Давай лучше поговорим о субботе. Для экспедиции нам потребуется экипировка. Я знаю какая, но потребуется место, где ее можно будет спокойно разложить. Есть такое?
- Мой офис подойдет?
- Вполне. Черкни адрес – и до субботы. Утром приеду.
На этом они расстались. Но загадок меньше не стало. Как это «не бери в голову»? Что-то он недоговаривал, этот человек с коротким ежиком волос. И почему областной оперативник так пристально интересовался персоной Костюка? Действительно, почему? Он что, телезвезда что ли? Странно все это.
Дэн неторопливо подходил к своей «Хонде», и уже когда садился в салон, случайно заметил, что его сфотографировали из открытого окна тонированной вишневой «семерки».
Завел двигатель и медленно поехал по улице, наблюдая в зеркало заднего вида за преследователем. Сердце екнуло, когда вишневая тварь так же неторопливо отчалила с парковки. Дэн поддал газу – «семерка» плотно держалась за «Хондой».
Неужели слежка? Проверим… На перекрестке Дэн выполнил резкий поворот вправо. «Семерка» сделала то же самое. Дэн почувствовал легкое нервное возбуждение от предвкушения неожиданного приключения. Сделав еще пару контрольных разворотов, он на одном из перекрестков резко ударил по тормозам. Мигающий желтый сигнал светофора переключился на красный. Вишневый автомобиль отчаянно завизжал тормозами, но сумел остановиться в считанных сантиметрах от заднего бампера «Хонды». «Семерку» сразу зажал в клещи подъехавший к перекрестку древний «москвич».
Дэн заглушил двигатель и выскочил из салона своего автомобиля. Быстро подбежал к «семерке» и попытался открыть дверь. Бесполезно. Дверь была заблокирована. Сквозь плотную тонировку Дэн не мог увидеть, кто находится внутри и в каком количестве. Вишневая тварь тем временем включила заднюю передачу и дала ходу. С такой силой, что «москвич» подвинулся на метр и у него разбился радиатор.
Одновременно с криком потерпевшего автовладельца, «семерка» тут же дала по газам влево, едва не сбив Дэна. Развернувшись на перекрестке, таинственный враг исчез за поворотом.
- Черт, надо было записать номер! – Дэн чуть не плакал от отчаяния.
- Номер? – донесся из «москвича» сиплый старческий голос. – Я запомнил его номер!
Дэн был готов расцеловать пенсионера. Быстро нацарапал цифры шариковой ручкой прямо на руке, поклялся деду, что немедленно заявит в милицию об этом инциденте, и прыгнул в «Хонду».
Однако погоня по горячим следам не удалась: «семерка» с разбитой задницей как сквозь землю провалилась. Дэн проехал еще квартал, сбавил скорость, а потом и вовсе остановился. Нужно спокойно подумать, решил он. И попробовать разобраться, что может означать весь этот зоопарк.
А выяснить это ему помогут пассажиры из «семерки». Дэн посмотрел на записанный номер, и решительно нажал на педаль газа.
Начальник городского отдела внутренних дел встретил Дэна радушно: усадил в кресло и приказал подать чаю дорогому гостю.
- Как там наши областные деятели? – спросил он. - Не докучают?
- Все нормально, Виктор Сергеевич! – ответил Денис и отхлебнул чаю.
Чай оказался так себе. Но об этом Дэн благоразумно не стал рассказывать начальнику.
- А ведь у меня к вам, Виктор Сергеевич, дело!
- Так понятно, что не чай зашел похвалить, - многоопытно ухмыльнулся начальник. – Что за дельце-то?
- А машинку одну пробить надо, - сказал Дэн и выдрал из блокнота листок с номером.
Виктор Сергеевич надел очки, тщательно изучил запись.
- Номер из нашего региона.
- Я вижу, что из нашего, Виктор Сергеевич, - тихо сказал Дэн. – Мне нужно знать, кто это.
Мент внимательно посмотрел на Дэна поверх очков:
- А зачем тебе знать-то?
- Надо, очень надо.
Начальник задумался, видимо, взвешивая за и против, возможные риски получить по шапке.
- Ладно. Пробьем номер. Как ты сам думаешь, машина из нашего города?
- Думаю, вряд ли, - ответил Дэн.
- Тогда отправим запрос в область, - заключил Виктор Сергеевич. – Но вразумительный ответ обещаю только послезавтра: ты же знаешь, какие они сволочи. Так и норовят надуть, даже по мелочам.
Дэн кивнул. Уж он-то знал, что гораздо сволочнее, чем думал начальник городской милиции.
- Как там сказал кто-то из великих? – Виктор Сергеевич возвел глаза к потолку и изрек: - «Можно обманывать всех людей некоторое время. Можно обманывать некоторых людей все время. Но нельзя обманывать всех людей все время».
- Совершенно верное замечание, - подхалимски вставил Дэн.
Виктор Сергеевич удовлетворенно улыбнулся. Он любил слыть эрудированным начальником.
- Позвони, в общем, - закончил аудиенцию Виктор Сергеевич.
Они пожали друг другу руки и на этом расстались.
Следующие два дня Дэн прожил мирно. Никто за ним не следил, не подбрасывал гранат, его не пытались взорвать, оштрафовать или отравить. И это было отрадно.
Единственной неприятностью был звонок начальнику милиции. Виктор Сергеевич лениво сообщил, что разыскиваемый номер еще не выдан ни одному автовладельцу, и вообще эта серия планируется только в следующем квартале. Дэн вежливо поблагодарил, сказал, что, очевидно, ошибся и извинился за беспокойство.
Вот так история! Кто бы ни был в вишневой «семерке», лапы в милицейских структурах у него были. Дэн долго гадал, чем заинтересовала его персона неизвестных охотников. Единственное, что он мог предположить с достаточной долей вероятности, – что неизвестные интересуются Костюком, а он, попал в их поле зрения случайно. Но раз уж попал – его тоже решили отработать. «В общем, темный лес», - заключил Дэн и решил плюнуть на разгадывание ребуса. До субботы.


Глава 8. Экспедиция


В субботу утром Дэн приехал в офис пораньше. Было пусто: выходной. Побродил по коридорам, почитал новости в Интернете и попил горячего кофе.
Возле офиса скрипнули тормоза. Дэн выглянул в окно: из такси выгружался Костюк с двумя объемными пластиковыми пакетами. Дэн встретил его у двери.
В кабинете Костюк молча вывалил на стол содержимое пакетов: набор отмычек, фонари, спусковые системы, моток веревки, две радиостанции, два ранца, электродрель, напильник, отвертки и еще много чего мелкого-полезного.
Судя по арсеналу, Костюк знал толк в подобных путешествиях.
- Саша, нам нужно поговорить, - заявил Дэн.
- Да? О чем? - быстро спросил Костюк, продолжая рассовывать амуницию по походным ранцам.
- Да много о чем, - сказал Дэн и придвинул ему кружку кофе. – Сядь, не маячь.
Костюк хлебнул кофе и сел на черный кожаный диван. Дэн кратко изложил историю с областными гаишниками, их интерес к персоне Костюка и таинственную вишневую «семерку».
- Забавное кино! – подвел итог Костюк. – И что ты от меня хочешь?
- Хочу услышат, что конкретно мы с тобой пойдем искать, почему о тебе так пекутся неправильные менты и почему они следят в том числе и за мной?
Костюк улыбнулся:
- Денис! Ты, похоже, все еще принимаешь меня за махрового бандита?
- А за кого еще-то? – буркнул Дэн.
Костюк улыбнулся еще шире:
- На самом деле я уже года два ничем таким не занимаюсь. Сейчас я рейдер.
- Это которые грабят банки?
Костюк расхохотался:
- Ну, Дениска! Ну, удружил! Ты еще в чикатилы меня запиши!
Отсмеявшись, он продолжил:
- А если серьезно, то рейдер – это искатель исторических раритетов, артефактов. Этим, собственно говоря, я и занимаюсь. А поскольку до некоторых артефактов добраться очень непросто, я обычно, по приезду в новый город, устраиваюсь продавцом в какой-нибудь супермаркет и общаюсь там с покупателями и сотрудниками. И, как правило, всегда находится какой-нибудь человек, который что-то слышал, что-то видел или что-то знает.
Такого признания Дэн никак не ожидал.
- Ничего себе! Стало быть, в этом городе этим человеком оказался я?
- Именно так, дружище, - Костюк допил кофе и поднялся с дивана. – Но ты, помимо всего, еще и земляк. Поэтому в гонораре будет и твоя доля.
- А что за артефакт?
- Не могу посвятить тебя во все детали – таково правило моего заказчика. Могу сказать одно: поисками этого шедевра занимались помимо нас еще и нацисты во время второй мировой войны, целый институт бросили на поиски, представляешь?
- Хорошо, а кто тогда за нами следит?
Костюк пожал плечами:
- Не знаю, мой любопытный друг. Скорее всего, конкуренты. Не знаю, правда.
- Ну, хорошо. А как вышло, что ты стал этим…как его…рейдером?
- Да случайно, в общем-то. В одной из разборок перестреляли практически всю мою команду. После похорон понял, что нужно завязывать. Продал имущество и отправился в экспедицию на Мадагаскар. С самым первым заказом, наверное, просто повезло. А затем я не стеснялся в саморекламе. «Полезно все, кроме некролога», – так говорил Уинстон Черчилль.
- Понятно. Вопросов больше нет.
- Тогда давай собираться.
Они еще раз осмотрели арсенал, и Костюк поскреб затылок:
- Жратвы надо будет с собой взять.
- У меня есть бутерброды и минералка, - успокоил Дэн.
- И одеться нужно теплее. В подземельях летом плюс десять, максимум.
Дэн бросил на диван куртки своих монтажников:
- Вот что надо для подземелий. Кстати, может быть, там их и нет вовсе? Не думал об этом? Какая-нибудь каптерка с аккумуляторами - и шабаш.
Костюк посмотрел таким зверем, как будто тот задумал отобрать у рейдера любимую игрушку:
- Есть там подземелья. И не спорь. Лучше вызови такси: не будем отсвечивать твоей «Хондой».
Дэн улыбнулся и взялся за телефон. Они успели хлопнуть еще по кружке кофе, прежде чем подъехала машина. Дэн просто физически ощущал любопытство водителя, который ерзал по сиденью.
- А куда это вы, парни?
- На рыбалку, - грубо ответил Костюк. – Рули давай!
Водила заткнулся, и весь дальнейший пусть был проделан в гробовом молчании. По прибытии выгрузили экипировку и осмотрелись по сторонам.
Тихо. Единственным посторонним звуком был шум удаляющегося автомобиля. Немного постояли и послушали тишину, каждый по-своему пытаясь поймать хоть какой-нибудь звук.
Костюк кашлянул:
- Гхм… Тихо тут как-то.
- Не к добру! – подхватил Дэн.
- Не каркай! – оборвал Костюк. – Веди лучше в бункер, Сусанин, блин!
Утро было прохладным, но на ходу согрелись. Когда подошли к бывшему зданию с фундаментом из тесаного камня, Костюк еще раз осмотрел окрестности.
- Даже удивительно, - выдал он заключение. – Ни одной живой души! Хоть бы бомж какой-нибудь бутылкой громыхнул.
Поднялись по крыльцу, раскидали доски и полезли в подвал. Затем разобрали баррикады, которые Дэн устроил на входе в бункер. Сквозь пролом проникли внутрь. Дэн посветил фонарем, нашел генератор и запустил его. Освещение замигало призрачно-желтым светом.
- Ого! – негромко произнес Костюк. – Тут даже круче, чем я думал!
За несколько минут он обшарил весь бункер и обнаружил ржавый кинжал.
- Эсэсовский! – восторженно объявил он, демонстрируя гравировку на лезвии.
Дэн молча показал ему на железную дверь. Костюк спрятал кинжал и полез за отмычками. Потом долго гремел ключами, терзая замок.
- Едрит его! Трижды в корень!
- Что такое? - спросил Дэн. – Открыл замок?
- А то! – лучился гордостью отставной бандит. – От нас не уйдешь!
Дэн подошел к двери. Выяснилось, что попасть внутрь не так-то просто. Металл за шестьдесят лет прикипел так, что не оторвешь. Костюк орудовал рычагом, пытаясь вывернуть мощную пластину двери.
Дэн ему помог, они вдвоем навалились на рычаг, и дверь открылась, тяжело и со скрипом. Из дыры пахнуло непроглядным мраком и сыростью. А еще там было мертвецки тихо. Как и во всем «черном квартале».
- Ну что? – шепотом спросил Костюк. – Лезем туда?
- А ты чего шепчешь?
- Не знаю... Действительно, жутковато.
- Слушай, - неожиданно вспомнил Дэн. - А вот эти нацисты…
- Что?
- Что с ними произошло во время поисков? Почему они не нашли?
- Не знаю, - ответил Костюк. - Они просто не вернулись в Германию. Что произошло, я не знаю. Иди.
Дэн спустился первым. Это оказалось легко. Всего четыре бетонные ступеньки. Осветил фонарем непроглядный мрак тоннеля, вырубленного в известковой породе неизвестными строителями.
- А ведь и правда – подземелья! – громко удивился он.
Звук голоса гулко стукнул в свод тоннеля, улетел в темную глубину и вернулся многократным тусклым эхом.
- Да не ори ты! - зашипел Костюк, пробираясь к Дэну.
Двинулись в путь. Идти можно было только друг за другом: тоннель был высотой в человеческий рост и шириной чуть более метра. Костюк шел впереди, Дэн – сзади. Озираясь по сторонам, медленно прошли первую сотню метров в кромешной мгле. И тут ждала первая проблема. Коридор раздваивался, и нужно было, как в сказке, делать выбор, куда идти, направо или налево. Костюк выбрал правый тоннель и оглянулся, провожая мерцающий маячок света в проеме двери бункера.
- А мы тут не заблудимся? – спросил Дэн.
- Не заблудимся. У меня исключительная зрительная память. И вообще – свети под ноги как следует. Еще не хватало улететь в какой-нибудь провал или яму.
Неожиданности будут, это Дэн четко ощущал в сыром и опасном мраке тоннеля. Однако чувство опасности пока не пугало, а наоборот – несколько бодрило, заставляя быть постоянно настороже.
Но дальше все изменилось. Стены тоннеля стали сходиться под углом, а под ногами попадаться крупные гладкие камни, как будто сказочный тролль случайно рассыпал бусины из своего амулета.
Чем дальше шел Дэн, тем больше не мог отделаться от ощущения, что за ним кто-то следит. Незримая смерть была рядом, он даже ощущал ее дыхание. Как будто-то кто-то ледяной и жестокий стоит рядом, готовый ударить топором прямо в голову, снося одним резким ударом кости черепа вместе с мозгом. Дэн даже видел, как этот самый мозг растекается кровавой жижей по скале рядом с которой он только что стоял.
Костюк неожиданно обернулся:
- Эй! Ты почему так часто дышишь?
Дэн вздрогнул и пришел в себя:
- Все нормально!
Он даже поежился: и привидится же такое! Нечего сказать, хорошенькое начало путешествия!


Глава 9. Белые глаза


…Тепло и солнечно. Небо до того голубое, что на него больно смотреть. И даже тонкие прожилки облаков выглядят празднично и нарядно. Хайнц, загорелый и похудевший, стоит на носу лодки, опираясь на огромную секиру. Нос украшен искусно сделанной головой дракона и легко режет холодную синюю воду норвежской бухты. Дюжина косматых гребцов вспенивают воду длинными веслами, заставляя судно выписывать замысловатые виражи.
Хайнц оборачивается. Рулевой ловит его прищуренный взгляд и направляет лодку в глубь фьорда. Они неспешно плывут между величественными скалами, Хайнц смотрит по сторонам, и, кажется, слышит гортанные голоса викингов, с их суровой первобытной силой.
Он не перестает изумляться завораживающей, почти мистической красоте, заставлявшей верить в скандинавские предания о троллях, согласно легендам, с незапамятных времен, живущих в этих диких местах.
Нос лодки глубоко зарывается в галечную отмель. Хайнц легко спрыгивает за борт – ноги по щиколотку вязнут в мокрой гальке. Господи, какая красота! Позади - идеальное зеркало воды, впереди - покатый холм, плотно заросший ровным ковром невысокой зеленой травы, сразу за холмом - глубокое узкое ущелье, окаймленное крутыми скалами, а где-то там, далеко – огромный горный массив с шапками льда на вершинах.
Неожиданно пейзаж начал таять на глазах, превращаясь в скучный белый потолок. Штурмбанфюрер Хайнц повел головой вправо и увидел сосуд на штативе, из которого по гибкой трубке к нему в вену текла жидкость. Лазарет.
Попытался вспомнить, как он тут оказался. Лаборатория, алхимик, порошок. Потом вспышка и провал. Больше ничего. Облизнул пересохшие губы и хотел было подняться, но не удалось, пружины под ним предательски заскрипели. Заглянула медсестра, внимательно посмотрела в лицо штурмбанфюреру и ушла, хлопнув дверью. Через несколько минут появился сам Губер с подручными и еще кто-то следом. Все столпились вокруг кровати. Из-за плеча очкарика выглядывала любопытная физиономия адъютанта штурмбанфюрера.
Губер так долго смотрел в глаза Хайнца, что тот испугался:
- Что? В чем дело? Почему вы на меня так смотрите?
Губер снял со стены зеркало и показал его Хайнцу. На штурмбанфюрера смотрело распухшее, как подушка, лицо. Все было знакомо: уши, щеки, брови, губы, прокуренные зубы. Одно он не мог понять: чьи глаза смотрят на него? Совершенно белые зрачки, сливающиеся с белками глаз, производили настолько ужасающее впечатление, что Хайнц содрогнулся.
Он понял: смотрящие на него глаза мертвеца его собственные, от ужаса обрел возможность двигаться и тут же вырвал иглу капельницы.
- Что? Что вы со мной сделали?! – взревел он. - Что это за чертовщина, я вас спрашиваю?
Губер развел руками.
- Значит, я буду ходить этаким монстром?
Очкарик начал гнусно оправдываться:
- Понимаете, никто не ожидал, что порошок даст такой эффект. В конце концов, вы сами виноваты: не нужно хватать без спросу препараты и тем более – держать их над открытым огнем.
Хайнцу было невыносимо тяжело.
- Заткнись! – прохрипел он и попытался бросить в очкарика грелкой.
Тот предусмотрительно спрятался за спину группенфюрера.
- Послушайте… - начал было Губер.
Хайнц молча ударил кулаком в зеркало и уткнулся лицом в подушку.
- Отдохните пока… - очень мягко сказал Губер. – Я зайду позже.
Хайнц не ответил.
Губер с заместителями поднялся наверх, в кабинет пострадавшего штурмбанфюрера. На правах высшего руководства он решил провести небольшое совещание по данному событию.
Группенфюрер устроился за креслом Хайнца и с отвращением отпихнул ногой пустые бутылки, в изобилии валяющиеся под столом. Оба зама – и бритый, и очкарик - преданно смотрели на шефа. Тот было достал короткую трубку, покрутил в руках, но передумал и убрал обратно в карман.
- Итак, я хочу знать, что произошло с Хайнцем.
И перевел тяжелый взгляд на бритого заместителя. Тот недоуменно пожал плечами.
- Ума не приложу, шеф!
- Иного и не ждал, - холодно сказал Губер. – А что скажет наука?
Очкарик завертелся на кресле, заюлил:
- Трудно сказать. Вообще-то препарат не может так действовать на человека. Возможно, этот удивительный эффект обусловлен близостью объекта?
- В самом деле? – удивился Губер. – Такое возможно?
Очкарик наклонился и даже понизил тон:
- В нашем деле, шеф, возможно все. Это же объект!
- Кстати, а что, если… - начал группенфюрер. – А что, если объект влияет на нас прямо сейчас?
Очкарик выпрямился:
- Скорее всего, так и есть, шеф.
- М-да… - призадумался Губер. – Порадовал…
Повисло тягостное молчание.
- И может произойти все что угодно? – еще переспросил группенфюрер.
- Да, - подтвердил очкарик.
Бритый заместитель удивленно посмотрел на коллегу, но благоразумно промолчал. Губер тяжело поднялся с кресла и подошел к окну. На улице становилось все темнее. Тучи сгущались, клубясь чернильными водоворотами в небе над городом. Изредка простреливали короткие вспышки молний. Треск разрядов был едва слышен сквозь шум поднявшегося вдруг ветра.
Губер чувствовал надвигающуюся опасность. Незримую и бесшумную. Одна из молний яркой полосой расколола небо пополам. Как будто разящий меч Бога пронзил сверкающим ударом грешную землю. Раскат грома. Губер побледнел и отшатнулся. В величии стихии он как будто услышал предупреждение свыше: «Не надо. Не делай этого. Ты устал»
Губер едва не поддался минутному порыву, но вспомнил свою должность и личную ответственность перед фюрером. И его гнев. А гнева фюрера он страшился более всего. Достаточно вспомнить, как Гитлер возбужденно обходит вокруг огромного дубового стола, заложенного картами боевых действий. Подходит ближе и смотрит в упор на Губера расширенными возбужденными зрачками. Адольф поднимает руку и тычет трясущимся пальцем Губеру прямо в сердце, а серое, землистое лицо искажено от ярости.
Дальше он предпочел не думать. Если случится подобная встреча, ему, по законам военного времени, – расстрел. Ему и семье. Безжалостно и неумолимо.
Группенфюрер резко обернулся:
- Не будем ныть. Чем быстрее мы отработаем объект, тем скорее уберемся отсюда. Что у нас там с приманкой?
- Все в порядке! – ответил очкарик.
- Тогда готовьте группу, - решительно сказал Губер. - Ночью сделаем вторую вылазку.
Грянул громовой раскат, и в окно гулко застучали капли дождя.


Глава 10. Продолжение экспедиции


Метров триста прошли без каких-либо помех. Но дальше оказался непроходимый завал. Костюк исследовал ситуацию. Деревянные крепи потолка с одной стороны рухнули. Давление породы – вещь нешуточная! Но с другой остались на месте, образовав, таким образом, треугольный лаз, в который можно протиснуться.
Костюк долго светил фонарем в эту нору, думал и скреб затылок. Наконец принял решение:
- Ну что? Лезем?
- Куда? – изумился Дэн.
- Туда! - он ткнул пальцем в треугольную дыру.
- Саша, ты что? Обалдел? А если там тупик? Или просто все это рухнет и похоронит заживо? Ты об этом подумал?
Костюк задумчиво посмотрел на Дэна, размышляя, дать ли ему в морду или предложить конструктивное решение. На счастье Дениса - победил разум.
- Хорошо. Давай обвяжем меня веревкой, и я попробую туда пролезть. Если застряну – вытащишь. Обещаю далеко нос не совать. Теперь ты спокоен?
- Вполне!
Костюк закрепил на поясе карабин и полез внутрь завала. А Дэн понемногу стравливал веревку с бухты. В темноту ушло метров семь. Движение веревки прекратилось. Дэн выждал минуту, другую и подергал. Еще раз. И еще. Дэн заволновался и дернул очень сильно.
В ответ услышал глухой крик:
- Твою мать! Что ты там дергаешь?
Дэн улыбнулся. Раз ругается, значит, все нормально.
- Все в порядке! Привязывайся и двигай сюда! Тут такое!
Голос звучал глухо, но восторженно. Теперь Дэн обвязался веревкой, а Костюк страховал. Вперед! Сначала темно, очень темно и тесно. Фонарик освещает всего на пару метров вперед, и путь выглядит как на тот свет.
Лаз скоро стал шире, и Дэн выбрался в небольшой зал. Поднялся на ноги, отряхнулся и отцепил веревку. Совсем рядом Костюк деятельно шарил по стенам фонарем. Денис тоже посветил себе под ноги.
На полу валялось что-то длинно-змеистое. Он присел на корточки - то были клубки истлевших проводов. Перевел луч фонаря вправо - несколько аккумуляторов с маркировкой 1941 года.
Луч еще выше, и Дэн увидел необычные цементные нашлепки с набором цифр. Рядом надпись, нацарапанная старославянскими буквами: «Свят Бог». Странное сочетание, отметил Дэн.
Он внимательно осмотрел весь зал и решил, что тот служил своеобразным перекрестком: кроме лаза, через который они сюда попали, в помещение выходили еще четыре тоннеля неизвестного маршрута и назначения.
- Нужно отдохнуть, – хрипло сказал Костюк.
Дэн согласился: голова нещадно гудела от тяжелого воздуха подземелья. Они устроились прямо на аккумуляторах, привалившись к холодной стене. Дэн достал бутылку минералки и сделал глоток. Вода оказалась кислой и от этого весьма противной.
Костюк неожиданно засмеялся:
- Историю вспомнил. Кореш один со мной работал. Пещерами всякими очень увлекался. Байку одну рассказывал, про Белого Спелеолога. Типа, пошли однажды два пацана в вертикальную пещеру. Один спустился, а второй страховал наверху, ждал его. Первого долго не было, и второй отправился на поиски - ну, спасать типа. Спустился он, вниз, походил там и внизу какого-то колодца увидел труп. Тогда он вылез наверх, забрал веревки и ушел… Дай мне воды.
Дэн протянул бутылку минералки, Костюк приложился к горлышку, поморщился и продолжил:
- А потом, значит, нашли в этой пещере внизу, у входа, человека, который умер от голода и весь был исцарапан, потому что пытался лезть наверх и никак не мог выбраться. В общем, разминулся первый со вторым. Этот первый и стал Белым Спелеологом.
- И чем он промышляет, этот Белый Спелеолог?
- Да хрен его знает, чем. Но кореш рассказывал, что он карает за ошибки в хождении по пещерам, он называл это системой. И если ты чувствуешь, что что-то не надо делать, но всё-таки делаешь, то Белый Спелеолог тебя накажет.
Костюк замолчал. Ден посмотрел на часы. Прошло целых два часа. А думалось – минут сорок! Этим наблюдением Дэн поделился с напарником.
- Мать моя! – изумился тот. – Нужно двигать дальше!
- Нужно. Но давай еще минут пять отдохнем, - попросил Дэн.
- Давай, - легко согласился Костюк, закрыл глаза и мгновенно заснул.
Дэн тоже закрыл глаза и попытался расслабиться. Но вскоре понял, что задремать не удастся. Мешала, как ни странно, тишина. Здесь она была абсолютным безмолвием и оттого давила на нервы.
Для горожанина такая тишина невыносима. А Дэну, в отличие от Костюка, в этом огромном гробу было очень страшно заснуть. Проснешься ли потом? Как знать. Вдруг там, в могильной мгле уже таится призрак, и ждет твоего погружения в сон, чтобы бесшумно подкрасться ближе и обнажить пасть, полную острых зубов, с которых жадно капает слюна.
Сердце стучало. Дэну показалось, что в тоннеле бряцают какие-то цепи. Звук становился все более отчетливым, и Дэн даже поверил, что это не мираж, не галлюцинация, а реальность. И тут же толкнул Костюка в бок.
- А-аа? Что?
- Вроде цепями кто-то гремит. Слышишь?
- Нервы у тебя ни к черту… - зевнул Костюк. – Вставай. Пойдем дальше.
Но у Дэна пропало желание исследовать подземелья.
- Думаю, дальше нет ничего интересного.
- Что, что? – прохрипел Костюк.
Дэн почувствовал приближение бури.
- Ничего. Дальше нет смысла идти. Давай возвращаться.
Даже в отсвете фонаря было видно, как побелели суставы на сжатых кулаках Костюка.
- Но мы только начали!
- Этим и закончим, - отрезал Дэн.
- Слабак!
Дэн не выдержал: и сразу понял, что зря это сделал. Тот закипел, как молоко на плите – мгновенно и бесповоротно.
- Я придурок? Да я… Да тебя… Да сейчас…
В ярости он пнул по хлипкой деревянной опоре. Эх… Вот лучше бы он этого не делал. В основании опоры что-то хрустнуло, надломилось, и порода с нарастающим шорохом стала осыпаться в лаз, через который они кое-как сюда попали.
У Дэна нехорошо екнуло сердце. Сильный хлопок, и в отверстие лаза выплеснулось целое облако пыли. А они стояли и смотрели, как облако в полном безмолвии оседает на стеклах фонарей. Костюк быстро метнулся проверить, можно ли еще отсюда выбраться. Понял, что нельзя, и болезненно застонал.
Роли поменялись. Теперь матерился Дэн. А Костюк виновато молчал.
- Конечно, придурок! – подвел Дэн черту над списком грубых эпитетов, которыми щедро наградил Костюка. – Теперь хода назад у нас нет! А может, и вообще нет! Понимаешь?
- Понимаю, - буркнул тот. – Кончай орать, нужно идти дальше.
- Куда? Кроме тоннеля, через который мы пришли, тут еще четыре выхода! Ты хоть знаешь, какой из них ведет на поверхность?
- Представь себе, догадываюсь! - Костюк тоже стал заводиться.
- И какой?
- Вот… - он повел рукой и остановился на одном из зияющих мраком отверстий. – Этот.
- Уверен?
- У тебя есть выбор?..
Нужно идти дальше - к призрачной надежде на выход. Выбранный Костюком тоннель был заметно шире и выше. Теперь они даже могут идти рядом. Начали попадаться узкие, как щели, боковые ответвления основного тоннеля, в которые Дэн с Костюком благоразумно решили не совать нос. Костюк что-то выверил по компасу и сообщил, что маршрут идет по направлению к городу. Это несколько бодрило, и они прибавили шаг.
В этой части подземелья более сыро. С потолка свисают ржавые светильники в форме куполов. Один такой купол Дэн проворонил, в связи с чем заработал болезненный удар по лбу.
Казалось, они прошли километр. Но скорее всего, преодолели метров пятьсот. Под землей при хроническом недостатке света все кажется более значительным – и расстояние, и время.
Под ногами начала хлюпать вода. Очень скоро ее уровень достиг щиколотки. Дэна это пока не беспокоило. Ну вода и вода. Ничего особенного.
Костюк, который шел впереди, внезапно остановился, присел на корточки, опустил раскрытую ладонь в воду и задумался.
- А ведь это хорошо! – сделал он неожиданный вывод.
- Что именно хорошо? – поинтересовался Дэн.
Костюк повернулся и спросил, по-ребячески булькая ладонью в луже:
- Эта вода должна куда-то вытекать?
- Логично, - согласился Дэн.
- И вытекать она может только в реку. То есть – если будем идти в этом направлении, неминуемо выйдем на поверхность.
Он ткнул лучом фонаря в тоннель, и они увидели метнувшуюся тень. Человеческой фигуры.


Глава 11. Серебряный портсигар


Слесарь Семенов не верил властям. Он надеялся только на самого себя. И был убежден, что когда-нибудь произойдет чудо, и он найдет настоящий клад. Даже представлял, как это случится: лопата внезапно стукнет о что-то твердое, Семенов матюгнется (камни проклятущие!) и начнет откапывать булыжник. А каменюка возьми да и заблести на солнце золотым боком. И зайдется тогда сердце у Семенова, и встанет он на колени, да нежно освободит его… Свою мечту, свой клад, доверху полный золотыми монетами… Эх, заживет!
Правда, дальнейшая история с кладом вырисовывалась туманно. Семенов не очень отчетливо представлял себе, как именно он «эх, заживет» и в чем именно это «эх» будет заключаться. Но в детали он старался не вдаваться, справедливо полагая, что сначала нужно разбогатеть, а потом разбираться с усладами житейского бытия.
Во имя исполнения заветной мечты он даже затеял раскопки на берегу речки, умело замаскировав их под огород. Место было выбрано не случайно: там при немцах стоял эсэсовский батальон. Эсэсовцы, по слухам, на этом месте пили горькую и раскидывали золотые бранзулетки. Слесарь Семенов шибко рассчитывал на эти самые бранзулетки.
Но годы шли, а клада все не было. Семенов покрылся сетью глубоких морщин и стал глубже вгрызаться в землю, расширяя свой огородик до размеров классических археологических раскопок.
Соседи начали косо посматривать на самоотверженного слесаря. И было отчего. Вроде здоровый мужик, при деле, руки золотые, а все бобылем. И если бы Семенов пил. Так нет, по праздникам стопочку пропустит – и шабаш. А мужик, который непьющий, он всегда подозрителен. Особенно в поселке. Уж и бабу ему подсовывали гулящую – и все никак. Отмолчится, улучит момент - и на огород убежит, как будто ему овощей мало.
Но в этот день Семенову повезло. Он спустился на берег речки с очень незамысловатой целью – набрать ведерко воды для полива кабачков. Но, едва зачерпнув мутной речной воды, внезапно замер, затаив дыхание.
Он увидел его. Блестящий, отливающий благородным металлом, с выпуклой монограммой сложившего крылья орла. Семенов полез рукой в тину и добыл предмет из воды. Сердце слесаря вдохновенно билось, когда он ощупывал находку.
Большой серебряный портсигар. Судя по монограмме и надписи под ней, действительно немецкий. Но откуда он здесь? Если со времен войны, то почему его не затянуло илом? Семенов лихорадочно спрятал находку за пазуху и огляделся по сторонам.
И только сейчас обратил внимание на коллектор сточных вод, откуда наверняка и вынесло портсигар. Семенов даже хлопнул себя по лбу. Вот балда-то! И как он раньше не догадался-то! Не на земле надо было ему ковыряться, а под землей! Именно там окаянные фрицы спрятали свои сокровища!
Ведро отбросил в сторону. У него появилось более интересное занятие, нежели поливка кабачков. Первым делом Семенов осмотрел коллектор, который представлял собой бетонную трубу метрового диаметра. Вход в нее был наглухо заделан массивной ржавой решеткой.
Слесарь решил ликвидировать эту решетку. Для него, как профильного специалиста, это не представляло особого труда. Нужны только соответствующий инструмент и желание. А потом... Он перероет все катакомбы, но найдет тайник с сокровищами, откуда выплыл этот серебряный портсигар!
И Семенов легкой рысью побежал домой за оборудованием. А пока бежал, припомнил, что да, был такой разговор у стариков в бойлерной о подземельях, где нацисты проводили эксперименты. Правда, чем дело кончилось тогда, он уже не помнил.
Во двор своего дома Семенов ворвался ураганом. Распинал соседских куриц, матюгнул соседа и принялся потрошить свою мастерскую. С собой было взял: ножовка по металлу, набор напильники, домкрат, и еще кое-что по мелочи. В общем, набралось на целый мешок.
На обратном пути Семенов еще раз вспугнул соседских кур и рванул напрямик, через огороды. И в этот момент его настиг нарастающий гул с неба. Он поднял голову и увидел вертолет, идущий на очень низкой высоте. Слесарь замельтешил, пригнулся, залег под куст со всем своим скарбом. Зачем? Он не мог объяснить. Страшно – и все тут. Вертолет пролетел мимо. Семенов выбрался из-под куста и помчался дальше.
На огороде было тихо. У речки – тоже. Слесарь с инструментом спустился к коллектору. Будь тут возможность работать болгаркой, он бы управился за двадцать минут. Но пришлось трудиться вручную. Семенов знал свое дело: шустро выполнил подпилы на нескольких прутьях ржавой решетки, установил домкрат на один из прутов, покрутил – металл хрустнул. Операцию с домкратом повторил пять раз, в результате образовалось приличное отверстие, в которое можно было пролезть.
Аккуратный Семенов отнес инструмент обратно на огород, взял саперную лопатку и вернулся к коллектору. Сквозь выломанный в решетке проем заглянул в сливное отверстие. Оттуда тянуло мертвым запахом тины.
Вот так сразу лезть внутрь, в темноту и неизвестность было страшно. Семенов решил потянуть время, покурить и морально свыкнуться с мыслью, что все равно придется лезть в трубу.
Из кармана телогрейки извлек пачку «Беломора», прикурил папиросу и закашлялся. Курил Семенов нечасто, только в особо исключительных случаях. А сейчас был именно такой, выдающийся случай.
Прикончив папиросу всего за несколько глубоких жадных затяжек, Семенов отбросил окурок в сторону. Теперь его немного трясло от волнения и поступившего в организм никотина. Он то и дело ощупывал портсигар, согревшийся у него за пазухой. Тепло благородного металла и монограмму орла слесарь-кладоискатель рассматривал как знак свыше, намек на награду, которую Семенов, безусловно, заслужил самоотверженным копанием на своем псевдоогороде.
Он опять стал представлять долгожданный момент, когда лопата вдруг стукнет о сундук, полный золотых побрякушек, а он упадет на колени и запустит свои жадные пальцы в сокровища…
В эту минуту слесаря похлопали по плечу. Семенов обернулся и увидел представительного мужчину в коричневом костюме, сияющих чистотой ботинках и дурацком оранжевом галстуке.
- А что это вы тут делаете, любезный? – строго спросил мужчина.
Семенов изумленно замычал, а мужчина, сделав шаг вперед, принялся быстро и аккуратно обыскивать слесаря. Тот стоял как завороженный и никак не мог взять в толк, откуда у речного коллектора мог взяться лощеный тип в диком галстуке. Шестое чувство шепнуло Семенову, что добра от коричнево-костюмного дяди ждать нечего. И Семенов мгновенно проникся классовой ненавистью к неизвестному хлыщу в начищенных до блеска ботинках.
Хищник в диком галстуке ловко нащупал портсигар и быстро вытащил его у Семенова из-за пазухи. Слесарь крепко сжал в руке саперную лопатку, темнея лицом.
- Но, но! – строго сказал мужчина. – Ты это… Не балуй!
За спиной коричневого ловкача замаячили два угрюмых молодых человека, с головы до пят увешанных оружием. Их взгляды «объяснили» слесарю, что лучше не связываться. Семенов вздохнул и бросил лопатку на землю.
- Ты все понял, мужик? – вкрадчиво спросил хищник. – Иди отсюда в свою деревню и ни о каких сокровищах не мечтай! А еще раз тут появишься – пристрелю, - предупредил мужчина и для пущей убедительности покрутил пистолетом у Семенова перед носом.
Слесарь похлопал глазами. Его с силой развернули на сто восемьдесят градусов и наградили на прощание увесистым пинком.


Глава 12. Грот Саурвела.


Дэн вцепился Костюку в плечо:
- Что это было?
- Ничего хорошего… - звенящим шепотом ответил тот. – Идем!
В его руке неизвестно откуда появился нож, и они осторожно двинулись вперед, ежесекундно озираясь по сторонам. Темп задавал Костюк. Они шли, все быстрее и быстрее, а потом побежали, гулко хлюпая по воде подошвами промокших ботинок. Но как они ни спешили, таинственную тень догнать не смогли.
Неожиданно фонарь Александра мигнул и медленно погас.
- Стой! – сказал Костюк. – Заменю батарейки.
Они остановились. Денис тяжело дышал. Костюк быстро распотрошил ранец и нашел новые батареи. Попросил посветить.
- Саурвел… - сказал Дэн, разворачивая свой фонарь.
- Опять этого старика вспомнил? – усмехнулся Костюк. – Кстати, а как он выглядел?
- Бомж как бомж: с бородой, трубку курил, грязный весь… - пожал плечами Дэн. - Странный, правда, какой-то. Сказал, что Саурвел, мол, не пощадит никого. И еще - глаза у него были очень необычные.
Костюк вставил батарейки в фонарь и спросил:
- А что с глазами?
- Какие-то они…выцветшие, что ли. Белые, в общем.
Костюк щелкнул тумблером. Фонарь полоснул ярким лучом света в стену.
- Так что это за Саурвел? – отвлек от раздумий Дэн.
- Что? Саурвел? – рассеянно переспросил Костюк. - А вот его мы и должны найти.
- Ого!
- Вот тебе и «ого». Идем. У нас не так много времени.
Дэн был измотан и уже не смотрел на часы. Да и какой смысл? Стрелки отмеряли не просто время, они отмеряли дистанцию до смерти Костюка и его самого. И длину этого пути он знать не хотел. Будь что будет.
И тут они увидели проблеск дневного света. Ошибиться было невозможно. Маленький луч, крохотный, как надежда, придал сил. Они быстро шли по тоннелю, когда фонари осветили стену впереди.
Поворот. Сразу за ним тоннель круто пошел вниз. Дэн не удержался, упал на спину и покатился по гладкому полу, вылизанному струями воды. Это напомнило трубу в аквапарке: смазанный сюжет, скорость, брызги воды и задержка дыхания. Костюк в точности повторил все кульбиты. Хоп! Дэн вылетел в какое-то помещение и шлепнулся на пол. Следом приземлился Костюк.
Оба были мокрые с ног до головы. Отблеск дневного света струился из следующего тоннеля, туда же уходила вода из «аквапарка». Дэн оживил свой фонарь и попробовал рассмотреть место, в котором они оказались.
Это был довольно большой грот в форме полумесяца. В центре находился длинный каменный стол, с торцов стояли каменные стулья с высокими спинками. На столе было установлено нечто - предмет, очень похожий на гроб. «Предмет» был закрыт крышкой.
Дэн посветил вокруг и увидел на стенах выбитые символы рун таинственного содержания и вырубленные каменные очаги в обрамлении трех железных подставок для факелов. Он обошел каменный стол, и понял: грот – чья-то гробница!
Костюк тем временем лихорадочно фотографировал грот, щедро брызгая по углам ярким светом вспышки. Закончив фотосессию, он сунул камеру обратно в карман и взялся за массивную крышку гроба.
- Денис, помоги!
Дэн налег вместе с Костюком на каменную плиту. Она поддалась, чуть сдвинувшись с основания. В образовавшуюся щель Костюк сунул рычаг и с усилием сдвинул крышку в сторону.
Дэн посветил внутрь. Там было нечто, похожее на прелую труху. Костюк надел хирургические перчатки и приступил к обыску.
- Не противно рыться в гробу? – поинтересовался Дэн
Костюк сосредоточенно продолжал обыск:
- Тот, кто тут лежал, умер более двух тысяч лет тому назад. Ему уже все равно. А мне и подавно. Это просто бизнес.
- А что в нем особенного?
- В ком?
- В том, кто умер?
Костюк сунул ему свой фонарь.
- Свети в две лампы… Дело в том, что прежде чем умереть, он прожил лет пятьсот.
- Ого! – изумленно воскликнул Дэн. – Так значит, этот доисторический покойник и есть Саурвел?
- Кто?
- Ну, этот, которого ты сейчас щупаешь?
- Угу.
- А зачем он потребовался?
Костюк молча взял пинцетом что-то из прелой трухи и очень осторожно положил в пробирку. Плотно закрыл пробкой и сунул в контейнер – тонкую блестящую трубку. Крышку контейнера закрутил до отказа и убрал в карман.
- Денис, - он очень серьезно посмотрел на Дэна. - Зачем Саурвел кому-то потребовался – это не наше с тобой дело. Усек?
Дэн кивнул:
- Усек. Но теперь наша миссия выполнена? Мы нашли Саурвела?
Костюк пожал плечами:
- Не знаю. Это будет ясно в лаборатории – нашли или не нашли. Пока проще будет считать, что нашли кое-что, очень похожее на останки Саурвела. Достань из бокового кармана моего ранца черную коробочку. Только аккуратно!
Дэн осторожно вытащил коробку и передал Костюку. Тот открыл ее, что-то нажал, закрыл обратно и положил в каменный гроб. Туда же последовали перчатки. В заключение Костюк плеснул на руки жидкостью из какой-то склянки. Остро запахло спиртом.
- А теперь навались! Нужно закрыть крышку обратно.
Дэн вместе с Костюком с трудом вернули каменную плиту в первоначальное положение.
- Как тут и было! – удовлетворенно сказал Костюк. - Идем, нужно выбираться отсюда - у нас теперь мало времени. Не знаю как ты, но я, например, безумно хочу жрать.
Дэн был рад свалить из тоскливого грота. Они быстро собрались и направились дальше. Уровень пола в этой части подземелья стал заметно ниже, а вода под ногами - более мутной и вонючей. Тоннель постепенно превращался в грязную сточную дыру.
Еще несколько шагов, и они поняли, что подземелье закончилось. Перед ними был колодец, доверху заполненный зловонной жижей. Сюда сходилось несколько труб, из которых и лилась мерзко пахнущая жидкость, в колодце она смешивалась с водой из подземелья и сквозь большую бетонную трубу метрового диаметра плавно сочилась в реку.
Впереди белым маяком светил выход. Костюк привязал нож к веревке и сделал несколько промеров колодца. Каждый раз нож опускался вниз на полметра.
- Тут неглубоко! – сделал он вывод и шагнул вперед.
Дэн затаил дыхание и ступил следом в зловонную жижу.


Глава 13. Вы за наших или в печь?


Штурмбанфюрер Хайнц в темных очках мрачно курил в кресле. Он плюнул на лазарет и в больничной пижаме перебрался в свой кабинет. После пережитого ужаса душа требовала полета и закуски. Хайнц пошарил в шкафу – пусто.
- Ганс! – крикнул штурмбанфюрер.
Сонная физиономия адъютанта опасливо просунулась в дверь.
- Водки мне!
- Так нету, герр майор...
- Кому сказал называть меня «штурмбанфюрер»? А?
- Виноват!
- Виноват он. Как так нету водки, каналья? Вчера стоял полный графин в шкафу!
- Может, кошка? - нагло предположил адъютант. – Забралась в шкаф и опрокинула.
Хайнц вздохнул. Опухшая рожа Ганса не оставляла никаких надежд.
- К Абраму бегом, сволочь, и пожрать чтоб принес. Быстро!
- Герр ма... Господин штурмбанфюрер, - прогнусило поганое животное. - Не даст, мы ему триста рейсхмарок задолжали.
- Не даст? – оскалился штурмбанфюрер. - А ты напомни, благодаря кому он до сих пор не в газовой камере.
- Но...
- Я кому сказал! Марш за водкой! Или тоже в печь захотел? Предатель!
Адъютант исчез. Штурмбанфюрер стал еще мрачнее и закурил сигарету. Ждать пришлось недолго: Ганс появился через двадцать минут. Заметно повеселевший, экипированный водкой и закуской, изо всех сил стараясь дышать в сторону, он накрыл стол и неслышно покинул резиденцию босса.
Штурмбанфюрер хлопнул первый стограммовый стаканчик, поморщился, сунул в рот ломтик колбасы и захрустел огурцом. В желудке заметно потеплело. Хайнц курил и предавался размышлениям. И почему ему так не повезло в жизни? А ведь он хотел стать архитектором. Учился в Дрездене, вкалывал, как ломовая лошадь, но жил в нищете.
В то время в Германии была разруха. А когда в стране хаос, молодые перспективные архитекторы не пользуются спросом. Голод был постоянным его спутником. От безысходности пробовал рисовать, ежедневно обходил кафе, делал эскизы и пытался продать рисунки, чтобы купить поесть. Небритый, в грязном черном котелке и длинном пальто, он был похож на опустившегося бродягу.
А потом – армия. Первая мировая война. Русский фронт. Шестнадцатый баварский пехотный полк. Два года войны, двадцать сражений. Серьезное ранение. Награжден Железным крестом. Демобилизация.
После армии он какое-то время перебивался чернорабочим, пока не устроился на работу в полицию. Тогда все изменилось. И не в самую худшую сторону. Пока опять не началась проклятая война.
- Ганс!
Та же сонная харя в проеме двери.
- Где Губер?
На харе появился легкий налет задумчивости.
- Господин группенфюрер внизу. Собираются на вылазку.
- Куда?
- Так это… Говорят, что чертей ловить!
- Пшел вон!
Штурмбанфюрер выплеснул остатки в стакан, выпил и взял из ящика стола связку ключей. Нетвердой походкой прошел к оружейной комнате. Караульный бесстрастно отдал честь. Даже если начальство в пижаме и пьяное – оно все равно начальство. Хайнц нетвердой рукой открыл дверь, прошел внутрь и взял там автомат с подсумком, плотно забитым снаряженными рожками.
Вернулся в кабинет. Переоделся в парадную форму и даже умудрился побриться. Для пущей важности спрыснулся одеколоном. Он штурмбанфюрер или кто? Нацепил подсумок, автомат на плечо, сунул в карман маленький фонарик и присел покурить на дорожку… Пора! Хайнц вышел из комнаты, аккуратно заперев ее на ключ. Прошел по коридору, бросил еще раз караульному: «Хайль!» и спустился в бункер.
В бункере мерно стучал двигатель генератора, было душно и накурено. «Штурмовая группа готовилась морально», – усмехнулся штурмбанфюрер. Тяжелая металлическая дверь в подземелье была приоткрыта – из щели несло холодной сыростью. Хайнц облизнул пересохшие губы и распахнул дверь.
В тоннеле оказалось даже светлее, чем в бункере: основная его часть была оборудована двойной гирляндой ламп освещения. Штурмбанфюрер всегда серьезно подходил к вопросам подготовки различного рода операций.
Хайнц преодолел четыре ступеньки вниз и пошел вглубь подземелья. Сколько именно он шел по тоннелю, сказать затруднительно. Каждый метр подземелья в точности повторял предыдущий. Хотелось курить, но Хайнц почему-то не рискнул это сделать. Да и вообще – опасался лишний раз останавливаться.
Чем дальше он шел, тем хуже становилось освещение. Сквозь линзы темных очков, Хайнцу показалось, что в этой части подземелья совсем темно. Но он знал, что это не так, и ему нужно было либо привыкнуть к полумраку, либо снять очки. Очки снимать не хотелось, поэтому он включил фонарик. Впереди послышались голоса, сверкнули лучи фонарей. Хайнц прибавил шагу и вскоре нагнал штурмовую группу в большом круглом зале, в котором сходилось четыре тоннеля, не считая того, откуда пришел штурмбанфюрер. Бойцы разглядывали что-то в тоннелях, а их лысый командир задумчиво курил сигарету. Губер что-то обсуждал с очкариком.
На входе в каждый из четырех тоннелей стояли раздвижные штативы с колбами, заполненными серым веществом. Хайнц вспомнил, что это такое: пробники, реагирующие на биохимическое присутствие объекта. Очевидно, потеряв время в предыдущей вылазке, Губер решил сначала определить хотя бы тоннель, в котором следует искать объект.
Штурмбанфюрер сделал шаг вперед из тоннеля, и Губер его заметил.
- Хайнц! Черт вас дери! Вы опять пьяны? – возмущенно спросил он.
Хайнц сейчас ощущал себя трезвее хрустального стекла.
- Никак нет!
- Тогда что вы тут делаете?
- Что я тут делаю? – Хайнц снял очки и подарил Губеру взгляд своих белых глаз, глаз мертвеца. – А что мне еще остается делать? Если лекарство от этого кошмара и существует, то оно здесь, внизу, но никак не в моем кабинете гестапо!
Губер непроизвольно сглотнул слюну.
- Хорошо… - сказал он гораздо более мягким тоном. – Оставайтесь, раз уж пришли. Но имейте в виду: то, чем мы здесь занимаемся, государственная тайна! Строжайше!
- Имею, - согласился Хайнц. – Тем более что я сам теперь – часть этой тайны.
Губер пожал плечами и обернулся к очкарику:
- Собирайте пробники! Пора.
Очкастый умник кивнул и пошел собирать пробники со штативов. Собранный материал тщательно рассматривался под лучом фонаря.
- Есть! Клянусь Богом, есть результат!
Губер бросился к очкарику.
- Смотрите на эти красные прожилки в веществе… - возбужденно бормотал очкарик. – Такие прожилки могут дать только присутствующие в воздухе тоннеля микрочастицы объекта.
Губеру все стало понятно. Он дал команду штурмовой группе выступать и обернулся к штурмбанфюреру:
- Хайнц, вы хорошо подумали? Из этого тоннеля будет только два выхода: либо со мной, до конца, либо в печь крематория.
- Я хорошо подумал, группенфюрер.


Глава 14. В плену


Дэн с Костюком вылезли друг за другом из бетонной трубы, и от сильного запаха свежескошенной травы перехватило дыхание. После тухлого воздуха подземелий легкий ветерок пьянил, как доброе старое вино.
- Классно-то! - глубоко вздохнул Костюк.
- Эт т-точно! – подтвердил чей-то ехидный голос.
Дэн с Костюком резко обернулись. Им улыбался знакомый майор из областного управления ГАИ. Все в том же коричневом костюмчике. Тыл майору надежно прикрывали двое вооруженных автоматами бойцов.
- Мы что-то нарушили? - изумленно прохрипел Дэн. – Тут вроде обгон не запрещен.
- Вообще-то я не из ГАИ, – нахохлился коричневый майор, - а несколько из другого ведомства.
- Какого?
- Такого, - небрежно ответил он, доставая из кармана «Мальборо».
- А как же папиросы, товарищ майор?
Тот ухмыльнулся:
- Папиросы… Папиросы - это конспиративный антураж… Гы.
Подошел ближе, пыхнул дымом:
- Так, так… Значит, сам Александр Костюк у нас тут?
- А что? – буркнул в ответ Саша. – Нельзя?
- Можно, можно! - благодушно разрешил майор. – По нынешним временам – все можно.
Откуда-то с неба послышался приближающийся рокот. Дэн задрал голову. Из-за облаков вынырнул вертолет и резко пошел на снижение. При посадке винтокрылой машины всех пятерых чуть не сдуло в речку. Вертолет лихо приземлился на каком-то огороде, разбитом вдоль берега.
- Ну что, ребятки? - перекрикивая рев винтов, спросил майор. – Прокатимся?
- Куда это? – крикнул в ответ Костюк.
- Куда надо!
Один из бойцов подтолкнул автоматом Костюка, второй – Дэна. Ничего не оставалось, как пройти к вертолету и погрузиться в тесную кабину. Бойцы мрачно уселись напротив.
Начали набирать высоту, Костюк озабоченно посмотрел на часы.
- Боишься опоздать? – громко хохотнул майор.
Александр улыбнулся:
- Уже нет!
В этот момент под вертолетом раздался сильный хлопок. Дэн посмотрел в открытую бортовую дверь вертолета и увидел поднимающиеся от земли клубы пыли. Недоуменно глянул на Костюка – тот улыбался еще шире. Коричневому майору, правда, было совсем не до смеха, он погрозил Костюку кулаком и демонстративно задраил боковую дверь.
Черт возьми! Это же взрыв! Именно в том районе, откуда они вышли! Дэн понял, что это была за черная коробочка, так заботливо положенная Костюком в гроб Саурвела. В духоте и шуме летели минут пятнадцать. Потом вертолет заложил вираж и резко пошел на снижение.
Прилетели. Хмурые парни с автоматами вывели пассажиров на площадку перед большим металлическим ангаром. Дэн пытался рассмотреть окрестности, но стволом в спину ему намекнули, что делать этого не следует.
Вошли в открытые ворота. Внутри было вполне цивильно. Посреди ангара располагалось рабочее место менеджера среднего звена: компьютер, принтер, факс, кофеварка, телевизор, и мягкие стулья для посетителей. Вдоль стен – беспорядочное нагромождение разнокалиберных картонных ящиков.
Пленников рассадили по стульям. А майор комфортно устроился за столом, постучал на компьютере, пошарил в каких-то бумажках, посмотрел на Дэна с Костюком и демонстративно сморщил нос.
- Ну и воняет же от вас!
Дэн смущенно улыбнулся, а Костюк равнодушно пожал плечами.
- А давайте посмотрим, чем вы так нехорошо воняете? – предложил майор и дал знак бойцам.
Пленников подняли с пригретых стульев и тщательно обыскали. Содержимое карманов и ранцев перекочевало на стол майору. Тот тщательно изучил изъятый материал и разочарованно вздохнул:
- Присаживайтесь. Побеседуем.
Дэн заметил, что не видит в разложенной куче блестящего контейнера с веществом из каменного гроба Саурвела. Бросил удивленный взгляд на Костюка – тот был спокоен, равнодушно рассматривая потолок ангара.
Майор не спеша заварил себе кофе, с удовольствием отхлебнул и только тогда обратился к Костюку:
- Вот скажите, Александр, а что вы делали с господином Сергеевым в катакомбах?
- А с господином Сергеевым, - развязно ответил Костюк, – мы совершали экскурсию по местным достопримечательностям.
- Браво! – улыбнулся майор. – Иного ответа не ожидал.
- Кстати, - продолжил Костюк, – вы данный момент лицо государственное или частное?
- Что значит опыт, а? - ухмыльнулся майор. - Какое я лицо, господин Костюк, это с какой стороны посмотреть. Допустим, сейчас я лицо частное, а уже через мгновение буду государственным. А бывает и наоборот!
Дэн слушал болтовню майора и приходил к выводу, что тот в данный момент лицо не только не государственное, но еще и праздное. Тот умело трепал языком – Дэн здорово недооценил его при первой встрече в прокуренном кабинете ГАИ. В потоке сентенций он ловко вклинил приказ обыскать вертолет.
Вертолет был тщательно проверен, и – безуспешно. Майор еще что-то шепнул одному из хмурых парней. Тот бесстрастно кивнул и удалился. Дэн предположил, что был дан приказ обшарить берег речки, где Костюк мог намеренно выронить контейнер.
И действительно, за воротами ангара раздался шум взлетающего вертолета. Майор замолчал и углубился в изучение монитора компьютера. Так прошло минут сорок. Снаружи опять послышался рев вертолета, в ангаре появился боец, подошел к майору и что-то шепнул на ухо.
- Вот как! – сказал майор и задумался.
- Нам долго еще тут сидеть? – резко спросил Костюк. – Мне надоел этот балаган.
- А что делать, Саша? Мне нужен результат! - ответил ему майор и посмотрел на часы. – Вечереет. В общем, подумайте до утра оба. За свою сохранность можете не бояться: вас постерегут.
- У меня семья, - напомнил Дэн. – Жена будет беспокоиться и поднимет тревогу. Вы зря думаете, что вам все сойдет с рук.
- Ближайшие сутки, гражданин Сергеев, твоя уважаемая супруга не будет беспокоиться. А потом мы что-нибудь придумаем.
- Это почему? – удивился Дэн.
- Потому что ей позвонили с работы и сказали, что ты срочно отбыл в Ростов встречать груз с ценным оборудованием. Так что ты сейчас катишь по трассе и сотовый у тебя недоступен. А за свою «Хонду» не волнуйся: мы ее перегнали в надежное место.
- Сутки кончатся быстро.
- Вот именно! – подтвердил майор. – Вот и повлияй на коллегу. Ему-то терять нечего, семьи у него нет. Так ведь, Александр?
Тот опять пожал плечами.
- Так что будет потом? – спросил Дэн.
- Суп с котом, - отрезал майор. – Отдайте мне контейнер и валите отсюда. А не отдадите, будем выстраивать линию общения в совершенно другом контексте. Вопросы, пожелания?
- Есть! – ответил Костюк. – Мне нужно в туалет.
- И мне! – поддержал его Дэн.
Майор сделал знак сопроводить страждущих в сортир. Дэн пошел первым, но не успел сделать и нескольких шагов, как услышал грохот позади себя. Обернулся. Костюк, очевидно, умудрился запнуться о стул и упал на бетонный пол. Прямо лицом вниз. На физиономиях охранников впервые появилось некое подобие улыбки.
- Что же вы так неосторожно? – укорил майор. – Так и нос недолго расквасить!
Костюк молча поднялся и пошел вслед за Дэном. По возвращении с них сняли куртки, подвели к металлической стене, усадили на деревянную скамью, завели руки назад и приковали наручниками к прохладной трубе отопления.
Майор дал команду:
- Не мешай им. Пусть поговорят. Искренне надеюсь, что господин Сергеев сумеет убедить коллегу по археологическим изысканиям.
Боец кивнул и отправился в стеклянную будку у входа в ангар. Дэн откинулся на холодную стену и прикрыл глаза.


Глава 15. Побег


Дэн дремал. Ему снился Белый Спелеолог, тот самый бедняга, легенду о котором Костюк рассказал в подземелье. Дэн отчетливо видел, в каких муках умирал Спелеолог и как ему было страшно. Расставаться с жизнью в безразличном мраке колодца, постоянно тянуться вверх искалеченным телом, ожидая чуда. Ждать укромным уголком сознания, прекрасно зная, что чуда не будет. Будет смерть. Холодная и равнодушная, как текущая по подземелью вода, отнимающая последнюю возможность жить и дышать.
Резкий толчок в бок. Дэн очнулся и посмотрел на Костюка. Тот был собран и серьезен. Пожевал что-то во рту, чуть наклонился и выплюнул себе на колени канцелярскую скрепку.
- Ого! – прошептал Дэн. – Где ты ее взял?
- Где! В Караганде! С пола слизнул, когда упал. Теперь слушай внимательно: возьми скрепку и постарайся сунуть мне в руки. А я уже открою наручники. Понял?
Дэн кивнул, наклонился и подхватил губами скрепку, потом переместил голову за спину Костюка и осторожно вложил скрепку ему в ладонь.
Боец в стеклянной будке что-то заметил и мгновенно ожил:
- Э! Вы че там делаете?
- Минет он мне делает! – хрипло крикнул Костюк.
- Тьфу, пидоры! – донеслось с поста наблюдения.
Костюк немного повозился с замком наручников. Освободил одну руку. Осторожно, чтобы не звякнуть о трубу, вытащил другую с браслетом и быстро снял железку.
- Что дальше? – тихо спросил Дэн.
Костюк неожиданно заорал:
- Командир! Тут этот тип сбежать хочет!
- Твою мать! Что ты городишь? – изумился Дэн. – Замолчи!
Боец выскочил из будки с резиновой дубинкой наперевес.
- Быстрее! – торопил его Костюк.
Боец подбежал к ним и уставился на Дэна.
- Где кто сбежать?
Костюк рывком поднялся со скамейки, схватил бойца за отвороты куртки и, подтянув его на себя, нанес резкий удар коленом в живот. Звук был такой, будто лезвие топора вошло в сочный кусок мяса.
Следующий удар ребром раскрытой ладони в горло. У бойца что-то хрустнуло, колени подломились, и он рухнул на бетонный пол. Костюк бережно уложил его лицом вниз возле скамейки, обшарил, вытащил документы, оружие и приковал за руку к трубе.
- Красиво! – оценил Дэн. - Ты меня отцепишь или как?
Костюк действовал уверенно и быстро: молча отомкнул его наручники, а пока тот разминал запястья, шустро сгреб свое хозяйство со стола майора и даже укомплектовал ранец напарника. Обшарил ящики стола, включил компьютер.
- Черт, все под паролем… Опытный, гад! Ни одной зацепки.
Поверженный боец застонал, приходя в сознание. Костюк подскочил к нему и перевернул физиономией вверх. Тот смог даже сесть на полу, насколько позволяли наручники.
- Где начальник?
Боец молчал. Тогда Костюк достал изъятый пистолет, покрутил и неожиданно ударил рукояткой в зубы. Губы пленника мгновенно окрасились кровью.
- Повторяю вопрос. Где сейчас твой начальник?
Боец сплюнул кровь и ошметки двух передних зубов. Посмотрел на Костюка с чувством ненависти и страха одновременно.
- Мне от тебя никаких секретов не надо. Просто скажи, где найти майора. Или я сейчас тебе выбью глаз. Или два глаза сразу. Говори.
Боец подумал, что выдать местонахождение майора, не такое уж и предательство. Он же не секрет ядерного детонатора выдает. Глаза-то важнее.
- В гостинице он. По трассе километров тридцать отсюда. Весь второй этаж сняли.
Костюк обернулся к Дэну:
- Там есть гостиница?
Тот кивнул. Александр коротко, без замаха, ударил бойца рукояткой в ключицу. От болевого шока он вырубился. Судя по закатившимся зрачкам, надолго.
- Пойдем, - скомандовал Костюк.
- Куда?
- Искать майора.
- Но зачем? Может, просто сделать ноги отсюда?
- Сделать ноги? Интересно, и как далеко ты убежишь? Да тебя завтра же заберут! Причем официально, с постановлением и прочими красивыми атрибутами. И пойдешь ты, друг любезный Сергеев, по этапу...
Дэн примолк, прекрасно понимая, что Костюк прав.
- Но тогда зачем нам майор?
Напарник деловито застегивал куртку и затягивал ремни ранца.
- У него контейнер.
- У кого??? У майора? Но как, черт возьми? - потрясенно спросил Дэн.
- Я сунул контейнер в боковой карман его пиджака, когда мы залезали в вертолет. И вообще - лучший способ сохранить что-либо - спрятать на самом видном месте.
- А если он засунет руку в карман?
- Будем надеяться, что не засунет. По крайней мере, пока он не додумался это сделать, иначе мы с тобой давно были бы или на свободе или в земле. Идем!
Дэн последовал за Костюком, потрясенный его логикой. Тот осторожно приоткрыл дверцу встроенную в двухметровые ворота ангара. Чуть выглянул – и тут же назад.
- Там КПП возле выезда из базы, - шепнул он. - Шлагбаум и два охранника. Выход из ангара прекрасно просматривается с КПП. Можно попробовать отвлечь их внимание, разбив одно из окон. Но, боюсь, что они или не отреагируют, или доложат вверх по команде. А оба варианта нежелательны.
- Что же делать?
- Рискнуть, - уверенно ответил Костюк. – Я попробую ползком подобраться к КПП и вырубить охрану, а тебе вот, - он сунул Сергееву пистолет. – И умоляю! Не попади в меня, если что.
- Постараюсь.
Костюк приоткрыл дверцу и змеей выскользнул наружу. Дэн крепко сжимал теплую рукоятку и напряженно наблюдал за пластунскими движениями товарища. А тот, как волк, подкрадывался к своим жертвам. Три метра – замер. Еще три – и опять замер.
На КПП не спали. Силуэты караульных постоянно перемещались, вспыхивал огонек зажигалки. Дэн услышал легкий шум. Сдавленный крик. И еще раз.
Костюк неторопливо вышел из будки КПП.
- Убил? – спросил Дэн.
- Шутишь, - улыбнулся Костюк. – Только оглушил слегка. Берем джип. Нам нужны колеса.
Возле ангара стоял зеленый «Ландкрузер».
- А ключи?
- Обижаешь! – Александр подбросил в ладони брелок. – Все изъято!
Открыли ворота КПП и сели в автомобиль. Костюк легко управился джипом. До гостиницы было не более получаса езды. Дэн показал направление и откинулся на мягкое сиденье.
Он уже отключился, когда Костюк толкнул его:
- Денис! Не спи! Иначе тебя потом пушкой не подымешь!
- Угу, - очнулся тот. И спросил первое, что пришло в голову: - Как ты думаешь, это настоящие фээсбэшники?
- Конечно, настоящие. Но действует ли майор от лица государства или разрабатывает чью-то золотую жилу - вопрос пока открытый. А как называется гостиница?
- Кажется, «Ариадна».
- Тогда мы приехали! – заключил Костюк и свернул к трехэтажному зданию.
На парковке стояли еще два таких же «Ландкрузера». А тот, на котором они прибыли, припарковался рядышком, словно брат-близнец. Было три часа ночи, когда искатели приключений вошли в гостиницу. За стойкой ресепшена скучала девушка в фирменной белой блузке, а в темноте холла маячила фигура охранника.
Охранник навел светлы очи на Костюка, визуально обшарил, отпустил, а затем переключил внимание на Дэна. Костюк молча предъявил паспорт. Сработало. Взор погас, страж порядка даже попробовал улыбнуться. Не вышло. От расстройства он махнул в сторону ресепшена и отвернулся.
- Что-то вы потрепанные какие-то… И мокрые еще… - участливо заметила девушка. - Тяжелый день?
- Нет, - хрипло ответил Дэн. - Просто насыщенный чересчур.
Дежурная улыбнулась и взяла паспорт. Немного пощелкав на клавиатуре компьютера, подобрала номер на первом этаже. Костюк оплатил сутки вперед и взял ключи.
От сопровождения они отказались. Сами найдут, не маленькие. Номер оказался уютным. Окно выходило на газон, за которым была стоянка.
- Саня, ты действительно уверен, что тут безопасно? – встревожился Дэн.
- Именно тут и безопасно, - со значением ответил Костюк. – Кто подумает, что у нас хватит наглости заселиться сюда, да еще и по своим документам?
- Действительно.
- Можешь немного поспать, а я пойду добывать контейнер.
- Откуда добывать?
- Из номера нашего драгоценного майора.
Денис кое-как умылся, сел в кресло и тут же провалился в сон. Он не слышал, как ушел Костюк, осторожно закрыв дверь на ключ, и когда он вернулся обратно.
- Что? Кто? Куда? – Дэн спросонья не понял, где он находится.
- Просыпайся! - Костюк был собран и деловит, как будто и не было бессонных суток. - Уходить будем не через центральный вход, а спокойным и демократичным способом.
И открыл оконную раму.


Глава 16. Прах Саурвела


Хайнц тяжело дышал, шагая в ногу за группенфюрером. А Губеру было все нипочем. Даже под землей он умудрялся думать о приятных вещах, которые его ожидали по возвращении в Берлин. Группенфюрер знал толк в жизненных ценностях. Ему был чужд грубый алкогольный экстремизм Хайнца, черпающего радость исключительно из бутылки. Губер слыл гурманом и любил хорошенько пообедать в ресторане «Гранд Отель» в компании двух любовниц.
Губер уже сумел отличиться на африканском побережье, где выжег дотла десяток поселений. Однако, это не мешало Губеру отлично спать и не беспокоиться видениями мертвых негров. Ему нравилась экзотика управления «Аненэрбе». А еще больше - чудовищного размера оклад и возможность откровенно валять дурака под предлогом изучения различного рода оккультных материалов.
Подобные экспедиции он воспринимал, как выезд на пикник. Ибо был реалистом и не верил в «ловлю чертей», как выражались его подчиненные. Он верил в то, во что было удобно верить. Например, в реинкарнацию. Эта вера была необременительна по обрядовому содержанию, но зато расставляла в голове Губера все по полочкам, развевая сомнения и страхи.
В авангарде возникла некоторая заминка. Губер пробился вперед и увидел, как подручный с пристрастием допрашивал лежащего на полу солдата. Группенфюрер прекрасно знал способности своего заместителя: он был один из типов, что общаются с людьми посредством сильных ударов в корпус и челюсть.
- В чем дело, сука? Что разлегся? Тут тебе пляж что ли?
- Да вот, ногу подвернул!
- Какую еще ногу, сволочь? Встать!
- Мне врач нужен!
- Ты сейчас на тот свет за доктором сбегаешь! – прошипел лысый и швырнул какой-то железкой.
И ведь попал. Прямо в темечко подвальной крысе. Ей это не понравилось, и она с визгом ретировалась в темноту. Это подействовало на солдата. Он сразу расхотел врача и поднялся. Для бодрости духа ему дали глотнуть шнапса и похлопали по плечу.
Отправились дальше. По-прежнему темно, хоть глаз выколи. Отряд растянулся по тоннелю, оба заместителя группенфюрера - и лысый, и очкастый - шли впереди, а Хайнц с Губером плелись в хвосте.
Хайнц было начал слегка тосковать от однообразия подземелья, когда послышался восторженный крик очкарика. Губер тут же нетерпеливо хлопнул Хайнца по плечу, и штурмбанфюрер ускорил шаг. Отряд собрался в одном месте тоннеля.
Хайнц протиснулся вперед. Перед ними был большой грот в форме полумесяца. В центре находился длинный каменный стол, а на нем огромный каменный гроб, закрытый крышкой. На стенах грота глубоким рельефом были выбиты таинственные символы.
Очкарик взволнованно всхлипнул:
- Нашли! Гробница Саурвела!
- Чья гробница? – заинтересовался Хайнц и прикурил сигарету.
Очкарик с неожиданной быстротой вырвал сигарету из зубов Хайнца и яростно зашипел:
- Не сметь тут курить! Понятно?
Хайнц изумленно покорился. Губер молча наблюдал, а лысый заместитель продолжал вполсилы воспитывать солдата. Очкастый умник взволнованно изучил гроб со всех сторон и взялся за массивную крышку. Она не поддалась.
Губер дал знак, и на помощь пришли несколько солдат. Все вместе налегли на каменную плиту, общими усилиями сдвинули.
Губер на правах старшего первым заглянул внутрь. Там было нечто, похожее на прелую труху. Губер разочарованно отошел. Потом заглянули остальные.
Очкастый заместитель пришел в полный восторг. Он набрал полную колбу трухи из гроба и теперь рассматривал ее под светом фонаря:
- Какой прорыв в науке! Какой прорыв!
- Что за прорыв? – вежливо поинтересовался Губер.
Группенфюреру было простительно задать подобный вопрос. В его задачу входили организация и обеспечение секретности экспедиции, но не изучение возможностей найденного объекта.
Очкарик велел закрыть гроб обратно, аккуратно поставил колбу на край стола:
- Понимаете, группенфюрер, найденный нами объект – захоронение араратского провидца Саурвела, который умер за столетие до рождения Христа. Согласно вполне достоверному преданию, Саурвел прожил на планете не менее пятисот лет, и, согласно легенде, его плоть способна дарить бессмертие.
Очкарик наклонился к Губеру и прошептал:
- Думаю, прах Саурвела необходим фюреру, чтобы обрести истинное бессмертие… И править рейхом вечно.
Затем еще более понизил голос:
- Одного боюсь… Данный артефакт очень ценен, и, по обычаю нашего управления, принято участников экспедиции делать немножко мертвыми… Так?
- Вас это не коснется, - шепнул в ответ Губер.
Очкарик приободрился.
- И как это действует? Что нужно сделать, чтобы взять и стать бессмертным?
- Нужен реагент. Я так думаю.
- Какой?
Раздался грохот разбившегося стекла. Все обернулись на звук. Солдат, подвернувший в тоннеле ногу, умудрился смахнуть подсумком драгоценную колбу с края каменного стола. Если не везет, так во всем.
Из темноты тоннеля выступил лысый заместитель Губера. Бледный и нервный. Он молча поднял руку с пистолетом и выстрелом снес провинившемуся верхнюю часть черепа.
Хайнц смотрел на густую кровь, вытекающую из разбитого черепа, и ему постепенно становилось плохо. Не то чтобы его шокировало это зрелище, скорее штурмбанфюрер остро нуждался в дезинфекции. Медицинским спиртом, внутрижелудочно. А сверху отлакировать пивом – в подобных методах лечения он был действующий чемпион мира.
- Это заставило меня думать о вечном... – стыдливо извинился лысый. – О бренности бытия, о смерти, о том, как скоротечна жизнь... Кого бы еще задушить?
Его лицо вдруг стало таким кровожадным, что Хайнц испугался.
- Смотрите! – вдруг крикнул очкарик, и ткнул пальцем в разбитую колбу.
Над колбой появился, как будто немного дрогнул, ирреально призрачный туман. В тумане медленно рождалось легкое свечение, которое все ярче проступало по контуру головы убитого солдата. Очкарик восторженно вскинул руки, что-то бормочая. Хайнц физически ощутил возрастающий по своей силе звук, который сопровождался ускоряющимся вращением света.
Губер дернул штурмбанфюрера за рукав. Хайнц обернулся и прочитал по губам: «Отходим!»
И они пошли обратно в тоннель. Остальные солдаты, как по команде, рванули вслед. Сумасшедший лысый – тоже. Только на повороте Хайнц оглянулся.
Кольцо превратилось в светящуюся воронку. Очевидно, внутри ее очкарику открылось нечто такое, что привело его в неописуемый восторг. Он встал перед кольцом и резким прыжком нырнул в блистающую пропасть...
- Хайнц! – крик вырвал из ступора.
Штурмбанфюрер рванул за поворот, и в этот момент воронка, поглотившая очкарика, взорвалась оглушающей вспышкой.
Хайнц споткнулся и упал. Его кто-то подхватил под руки, но в этот момент он потерял сознание...


Глава 17. Бегство


Джип шустро катил по шоссе. После сна Дэн чувствовал себя отдохнувшим. Костюк резко свернул на ближайшую автостоянку.
К неудовольствию Дэна, «Ландкрузер» было предложено сменить на «копейку» в последнем периоде полураспада.
- На джипе мы будем привлекать внимание, а на «копейке» на нас трижды наплевать, - пояснил Костюк.
- Слушай, – предложил Дэн. – А может, майора… того?
- Чего «того»?
- Ну, взорвать... Как гроб Саурвела.
- Я же говорил, что ты экстремист, Сергеев... Не надо ничего взрывать без острой на то необходимости!
Дэн виновато примолк.
- И вообще! Пока я разбираюсь с машиной, сходи в аптеку, купи мне что-нибудь от головы. Трещит, блин, несусветно.
Аптека была через дорогу. Дэн не любил ходить в подобные заведения. Но сейчас надо, потому что Саша Костюк попросил.
Дэн купил анальгин и вернулся к джипу. На капоте японского автомобиля уютно расположилась пара вонючих бомжей с пузырьками настойки боярышника.
Сергеев сел в джип. Бомжи или глухие, или совсем датые, но им было глубоко наплевать. Они продолжали непринужденно бухать на капоте, не обращая внимания на водителя.
Дэн повернул ключ зажигания и завел двигатель. Бомжи – ноль эмоций. Резко рванул назад, сбрасывая обнаглевших опоек с капота, затем включил передачу и тут же ударил ногой в педаль газа...
И в этот момент сквозь открытое окно услышал голос Костюка:
- Эй, брат! Ты что делаешь? Теперь это уже не наша машина!
Дэн остановился. Повернул голову влево и увидел Костюка, сидящего в вишневой «копейке». Ошалевшие бомжи мгновенно испарились.
Дэн молча пересел к нему.
- Смотри, тут даже музыка играет! – восторженно отметил Костюк. – Красота! И всего за триста долларов... Таблетки купил?
Сергеев кивнул, достал упаковку. Сам съел таблетку, остальное отдал Костюку. Тот сразу глотнул аж две штуки.
- И что теперь делать? – спросил Дэн.
Александр переключил передачу и дал газу, выводя «копейку» на шоссе.
- Нужно слить контейнер заказчику. И чем быстрее, тем лучше. Иначе покоя от майора не будет. А когда сольем, с нас и брать будет нечего. Я не думаю, что он нам будет мстить. Ну не выгорело дело. Бывает.
- Саня, - сказал Дэн. - Мне нужно позвонить домой.
- Начинается... Да не загоняйся ты по мелочам!
- Как это «не загоняйся»? Они же волнуются! Меня и так всю ночь не было.
- Это очень опасно для нас обоих. Ты это понимаешь?
- Понимаю, - ответил Дэн. - Но… У тебя когда-нибудь была семья?
- Конечно, - немного напрягся Костюк. – А что?
- Да ничего... Просто ты замороженный какой-то.
- В самом деле? – спросил Костюк и включил четвертую передачу. - Тогда расскажу тебе такую историю: лет десять назад молодой человек поехал отдыхать с семьей на море. Ехали в поезде. Вечером на одной из узловых станций ребенок попросил у папы мороженое. Тот побежал в станционный буфет. Там была очередь. Он купил мороженое, а когда выбежал на перрон, увидел, как состав уходит. Бросился вдогонку. И в этот момент в середину состава врезался бензовоз. Как выяснилось позже, водитель был мертвецки пьян. Пассажирский поезд, охваченный огнем, ушел под откос. Семья молодого человека сгорела у него на глазах…
Костюк замолчал.
- А что потом было с этим молодым человеком?
- Что потом? - тихо произнес Костюк. – Потом он стал бандитом…
Дэн отвернулся в сторону.
- Ладно, - Костюк тормознул у придорожного кафе. – Звони. Только без деталей.
Сергеев выскочил из машины. Хозяин кафе, армянин со странным именем Абрам, дружелюбно кивнул Денису. В такую рань он сам обслуживал малочисленных посетителей. Дэн купил большую пластиковую бутыль минералки и попросил телефон. Абрам молча ткнул вилкой в направлении подсобки.
В подсобке на стене висел старинный черный телефон. Взял тяжелую эбонитовую трубку и набрал номер:
- Привет... Да, из Краснодара. Уже в курсе? А кто звонил? Понятно... Ага, с оборудованием проблемы. Что? Да нет, ерунда... Прорвемся. Как дочка? Это хорошо... Да нет, уже скоро. Правда, скоро! Ну что ты, когда я обманывал? Ага. Да. Конечно. Безусловно. Конечно. И к маме слетаем. Да что ты, нет проблем, конечно! Ага.. Ну ладно, целую... Ага, и я тебя. Пока.
Дэн положил трубку обратно.
- Спасибо, Абрам!
- Бэз праблем, дарагой! – доверчиво откликнулся тот.
Дэн сел в машину.
- Позвонил?
- Ага… - грустно сказал Дэн.
- Тогда едем дальше.
Неторопливо выехали за город. То, что удалось купить за триста долларов, несмотря на свой почтенный возраст, отличалось ухоженным движком и относительно крепкой подвеской.
Прямо по курсу был пост ГАИ. Дэн слегка дернулся.
- Не боись, - улыбнулся Костюк. – Это корыто их вряд ли заинтересует.
И действительно, пост они миновали благополучно. Потрепанная «копейка» не привлекла внимания.
На заправке Костюк залил полный бак.
- И куда теперь?
- А теперь, друг мой... – звучно зевнул Костюк. – Держим курс в город-герой Сочи... Слушай, может, ты поведешь машину? Спать хочу – сил нет.
Дэн согласился.


Глава 18. Сочи. Труп


Едва они поменялись местами, Костюк заснул. Как ребенок, с открытым ртом. А Дэн ожесточенно рулил «копейкой». Радио не ловило, единственным утешением была забытая в магнитофоне кассета Лады Дэнс.
Попса, конечно. Но было и приятное исключение: одна из песен настолько совпадала с солнечным днем, бензиновой гарью и горячим асфальтом дороги, что реальность на какое-то время исчезла, а осталась только музыка и ее голос... Через несколько часов выучил репертуар наизусть.
Поворот на объездную трассу Краснодара. Затем Адыгейск и Горячий Ключ. На развилке Сочи и Новороссийска прокололось колесо. А пока проблема решалась в шиномонтажной мастерской, Дэн с ужасом вспомнил, что у него нет ни прав, ни доверенности на управление «копейкой», не говоря уже о страховке. Впрочем, все не так страшно: машина непрезентабельная, а номера краснодарского региона. Удалось же безболезненно проскочить столько постов ДПС, где предпочитали бомбить импортную публику. Да и поздно уже бояться, до Сочи – рукой подать.
Джубга. Повеяло морской свежестью. Дорога повернула на береговую линию, и вот оно – море. Дэн сбавил скорость, объезжая транспорт, беспорядочно натыканный по обочине. Тут плавали все. Каждый путешественник, держащий путь на «юга», считал своим долгом сделать привал, чтобы поплескаться в мутной кромке прибоя.
В этот момент Костюк проснулся.
- Ого! Это где это мы?
- Джугбу проехали.
- Ничего себе я поспал! Тебя сменить за рулем?
- Не помешало бы.
Остановились, пересели, поехали дальше. Не слишком широкая дорога извилисто повторяла очертания горной гряды, у подножия которой неохотно плескались мутные морские волны.
Костюк сосредоточенно вел автомобиль, а Дэн смотрел по сторонам. При взгляде вниз становилось немного страшно: дорога шла прямо по кромке обрыва. А еще было невыносимо душно и беспрестанно хотелось пить. В открытые окна лились раскаленный зной и гортанные крики местных талибов, лихо обгоняющих их на тонированных «девятках».
В Сочи приехали к вечеру. Дэну была немного знакома инфраструктура города, громоздящегося вокруг абхазского шоссе. Костюк тормознул у телефона-автомата.
- Пойду, позвоню...
- Заказчику? – с любопытством спросил Дэн.
- Ему, - серьезно ответил Костюк. – Семену Борисовичу.
Рядом с телефонной будкой слонялась группа молодых аборигенов. Костюк сторговал у них местную телефонную карту. Разговор получился недолгим.
- Странное дело... – озадаченно сказал он, усаживаясь в машину. – Звонил – трубку никто не берет.
- И что делать?
- Ничего страшного – подъедем незваными гостями. Надеюсь, что кроме денежного вознаграждения Семен Борисович обеспечит ужин, ночлег и разъяснения по поводу скабрезного поведения драгоценного майора.
Дэн ухмыльнулся. Костюк завел машину. Улочки, переулочки, задворки с высокими бетонными заборами... Как же их много в этом городе! И все такие узкие, что не только двум машинам - двум ротвейлерам не разойтись. «Копейка» долго петляла, постоянно останавливаясь, чтобы сверить направление. Население охотно вступало в разговоры, в восточной манере собирая для решения проблемы весь квартал.
- Так им к водопаду надо! - воскликнул кто-то из местных.
Толпа загудела с новой силой. Каждый пытался внести посильную лепту в помощь приезжим. Костюк внимательно слушал всех сразу, а как только понял, каким маршрутом следует двигаться, немедленно откланялся.
Еще немного попетляв переулками, выехали из города. Железнодорожные тупики, промышленные базы и дорога в лес. Пока добрались до указателя на водопад, стемнело.
Переехали по хлипкому деревянному мосту и свернули к склону горы, поросшему редким ельником. Склон был крутым, и Дэн предпочел не думать, что произойдет, если колеса «копейки» вдруг соскользнут с тропы… Лететь метров тридцать вниз, в холодную воду горной речки. А это верная смерть.
В одном месте переднее колесо провалилось в пустоту. Машина забалансировала над ущельем. Сердце Дэна екнуло, и он отчаянно вцепился в дверцу. Костюк вовремя поддал газу, заставив автомобиль проскочить опасную вымоину.
- Не понимаю… - прошептал Дэн.
- Чего? – сквозь зубы произнес Костюк.
- Если этот Семен Борисович такой крутой парень, то как он отсюда выезжает?
- А с чего ты взял, что он отсюда вообще выезжает?
Еще несколько минут страха, и опасный участок закончился. Дэн облегченно вздохнул. Выехали на полянку. Сбоку шумел водопад.
Остановились, огляделись.
- Тут должен быть коттедж… - озадаченно пробормотал Костюк.
- Вот этот? – Дэн ткнул пальцем в сторону.
В кустах зияла выбитыми окнами полусгнившая хижина. То ли охотничий домик, то ли сторожка хранителя водопада или еще кого.
- Вряд ли… - усомнился Костюк.
И вдруг Дэн увидел пробивающийся сквозь листву деревьев свет.
- Смотри!
Костюк пригляделся.
- В самом деле... А ну-ка...
И повел машину вперед по едва видной в темноте колее.
- Включи фары-то... – тихо посоветовал Дэн.
- Ученого учить – только портить, - также тихо парировал Костюк.
Колея вильнула вокруг кустов, обогнула пригорок, и они оказались перед великолепным коттеджем из желтого кирпича. Строение было огорожено высоким забором с двумя элегантными фонарями над воротами.
У ворот Костюк заглушил двигатель. Тишина-то какая... А воздух... Пахло ночной свежестью, морским бризом и тропическими пряностями. Костюк обнаружил рядом с воротами звонок и нажал кнопку. Где-то внутри раздалась трель. Подождали. Костюк нажал еще раз. Ноль эмоций. Коттедж молчал.
Толкнул калитку рукой и обнаружил, что она открыта.
- Н, что, - сказал он отчего-то шепотом. – Зайдем?
Сергеев кивнул. По дорожке, красиво устланной разноцветными плитками, подошли к дому.
В просторном холле в луже крови лежал мужчина. Его стеклянные глаза отрешенно смотрели в потолок. На клетчатой рубашке расплылось большое пятно крови. Костюк наклонился и положил ладонь на шею.
- Мертв. И очень давно, - резюмировал он. – Тело холодное, кровь свернулась, а в холле горит свет. Скорее всего, его убили прошлой ночью.
- Кто это мог сделать? – тихо спросил Денис.
- Вот бы знать-то… - ответил Костюк и осмотрелся. - Судя по всему, дверь убийце он открыл сам. Скорее всего, знал его.
Дэн разглядывал труп: холеный мужчина лет пятидесяти с лицом порочного пианиста. На пальцах - массивные золотые перстни. Недалеко от трупа валялись ключи, бумажник, телефон и сигареты. И еще - скромный черный чемоданчик.
Костюк быстро, едва касаясь тела, обшарил одежду убитого и ловко вытащил тонкий ключик. Подошел к столику и аккуратно открыл чемоданчик. Тот был до отказа набит пачками стодолларовых купюр, перетянутых разноцветными резинками.
Костюк отсчитал десять пачек и разложил по карманам куртки. В чемоданчике денег было гораздо больше, Александр лишнего не взял. Удивительная принципиальность, отметил Дэн.
Его заметно мутило от сладковатого запаха крови, а в голове царил полный сумбур. Деньги деньгами, но что делать с беспокойным майором и контейнером с прахом Саурвела? Ему не хотелось остаток жизни провести в бегах.
- Слушай… - сказал Сергеев. – Может, пойдем отсюда?
- Сейчас в ментовку сообщу о трупе и пойдем, – заверил Костюк, закрывая чемоданчик. Ключ он зачем-то бросил в цветочную вазу.
- Зачем в ментовку? – удивился Дэн. – А как же майор?
- Затем…
Взял со столика телефонную трубку, набрал короткий номер и сказал плаксивым голосом:
- Але, милиция? Сообщаю о найденном мною трупе… Да, убийство. Кто я? Да так, знакомый Семена Борисовича… На чашку чая зашел, ага. Запишите адрес.
Костюк подробно объяснил дежурному дорогу до коттеджа и положил трубку.
- А вот теперь пойдем. Ментов дожидаться не будем. Думаю, без нас управятся. А нам лишние пару часов не помешают: еще обратно черт его знает как выбираться.
Костюк перекрестился:
- Прощайте, Семен Борисович… Земля вам пухом.
Они вышли из дома и молча пошли к воротам. По глазам ударил свет двух прожекторов и загрохотал голос, многократно усиленный мегафоном:
- Эй! Вы, оба! Стоять! Не двигаться! Руки за голову!
Остановились. Дэн сложил руки на затылоке. У него появилось нехорошее предчувствие.


Глава 19. Метаморфозы


Хайнц застонал, приходя в себя. Сверху на него что-то давило. Он увидел чьи-то безжизненные руки, лежащие поверх собственных, и понял, что находится под трупом. Вероятно, это его и спасло, когда воронка взорвалась.
Хайнц с отвращением сбросил с себя тело. Мертвый солдат упал на спину, каска, свалившись с головы, глухо стукнула о стену подземелья. Из уголка рта мертвеца потекла тонкая струйка крови. Штурмбанфюрер прислушался... Абсолютная тишина. Замельтешили мысли: «Нужно уходить отсюда… Но куда? Только не туда, где гроб. Еще раз этого ужаса не пережить. Нужно идти туда, откуда пришел». Он посмотрел в направлении эвакуации и уловил слабый, как надежда, отблеск света.
Поднялся, включил фонарь и, собрав остаток сил, побрел. Его тошнило, кружилась голова, но одновременно ощущался прилив странной энергии. Сейчас Хайнц даже был уверен, что задумай он сломать ударом кулака кирпич – удалось бы.
Свет становился ближе. За поворотом увидел двух солдат и Губера. Все трое сидели на полу катакомб и нервно курили.
- А где остальные?
От неожиданного появления Хайнца солдаты дернулись.
- Где? – переспросил группенфюрер. – Ты спрашиваешь: «Где?»
Хайнц прикусил язык.
- Они сдохли! Вот они где! – визгливо крикнул Губер. – И меня очень удивляет, что ты выжил!
- Послушайте... – как можно мягче сказал Хайнц. – Я думаю, что взрыв – это просто хитрая ловушка русских. А все остальное – плод воображения. Вы же знаете: реальность — это любая галлюцинация, в которую вы верите на сто процентов. А видимость — это реальность, в которой вы опознали галлюцинацию.
- Да знаю, знаю... - поморщился Губер. – В такие рассуждения начинают пускаться все пьяницы, не употреблявшие алкоголь более суток.
Камень в огород Хайнца был брошен весьма явно. Солдаты слушали беседу двух офицеров, и один из них вдруг заметил:
- Штурмбанфюрер, у меня все тело в этой пыли…
- Какой пыли? – быстро спросил Хайнц.
- Ну, этой… Из гроба.
- Ну и что? Разве ты боишься?
- Мне кажется, она ядовитая! Жжет!
- Не трусь! Ты же служишь в «эсэс»! Ты элита! Ты соль земли! – внушительно сказал штурмбанфюрер и повернулся ко второму солдату: - Тебе-то не страшно?
Тот усмехнулся и демонстративно передернул затвор автомата.
- Мне с этой штукой ничего не страшно…
- Вот молодец! - похвалил штурмбанфюрер. – Настоящий воин рейха! О чем ты сейчас думаешь, солдат?
Тот улыбнулся, скаля белоснежные зубы на чумазом лице, и застенчиво сознался:
- Бабу бы… Мне…
- Тьфу... – сплюнул с досады Хайнц. – Ты должен думать о рейхе, а не о женщинах!
- Хватит трепаться, штурмбанфюрер, - оборвал Губер. – Идем. Нужно выбираться.
Солдаты неохотно повиновались. Остатки отряда возвращались по подземелью в мир, где есть небо и сухая одежда.
Шли долго. Коридоры, переходы были одинаково мрачные, тесные и безмолвные. На стыке нескольких тоннелей, Хайнц бросил взгляд на часы и вскрикнул.
- Стойте!
Все остановились.
- По времени получается, что до гроба мы шли вдвое быстрее, нежели отсюда выбираемся, значит, мы заблудились, - сделал Хайнц уверенный вывод. - В какой из трех тоннелей нам сейчас идти?
- В этот! - Губер ткнул пальцем в первый попавшийся.
- А почему?
- Потому, что он ведет прямо!
- А вот это, с какой стороны посмотреть. Если нас выбросило взрывом не в тот тоннель, то сейчас мы только удаляемся от выхода.
Голос Губера заметно дрогнул:
- И что же делать?
- Вариантов немного: либо мы возвращаемся назад, к гробу, либо идем вперед и надеемся, что выйдем на поверхность. Иначе – верная гибель.
- Я назад не пойду! - выкрикнул один из солдат. – Нет! Мне страшно! У меня от этой пыли чешутся руки!
- Черт бы вас побрал, Хайнц! – поддержал истерику Губер. - Если бы вы тогда не написали доклад об этой подземной мерзости, нас бы тут не было!
- Смотрите! – вскрикнул один из солдат. – Что это?
Его ладони покрылись кровоточащими точками, на глазах разрастающимися в страшные язвы.
- Я же говорил, – рыдал солдат, - эта пыль ядовитая!
Остальные безмолвно наблюдали. Кожа, действительно разлагалась. Бедняга визжал от страха и судорожно тряс руками, пытаясь стряхнуть неведомую заразу. Ошметки гниющей плоти летели в разные стороны.
- Что за чертовщина… - срывающимся голосом произнес Губер.
Гниение с ладоней шло дальше, кровоточащие волдыри появились на шее и лице. Губы расползлись в стороны, обнажив острые желтые зубы. На скулы как будто кто-то плеснул кислоты, так размыло до костей его кожу.
Изъеденное тело, еще несколько минут назад бывшее солдатом рейха, сделало шаг в направлении Губера. Тот вскинул автомат и влепил короткую очередь.
Пули разорвали камуфляжную куртку в клочья. Бесполезно. Губер продолжил стрельбу. Тело мычало, но не сдавалось. Из продырявленных легких рвались густая красная слизь и шумное хриплое дыхание.
Хайнц достал пистолет и сделал один-единственный выстрел монстру в голову. Кровоточащее исчадие упало и затихло.
Губер перезарядил автомат. На его лице сияла радостная и глупая улыбка.
- Как мы его, а? Штурмбанфюрер!
Лицо Хайнца было каменное, только крупные капли пота стекали по вискам.
- Чего такой кислый? Расслабься, все кончилось!
- А ничего не кончилось, - бесстрастно ответил Хайнц. - Думаю, все только начинается. Оглянитесь.
Губер повернулся и вскрикнул от ужаса. В штанах последнего солдата, который не знал страха и мечтал заполучить «бабу», набухало нечто огромное, как баклажан-переросток. Оно явно не приносило радости своему владельцу. Колоссальная выпуклость прорвала ткань и вырвалась на свободу.
Хайнц с Губером были ошеломлены. Метрового размера член с нешуточным диаметром грозно покачивался из стороны в сторону. Его обладателя била крупная дрожь, головка раздувалась невероятным фантастическим шаром.
Конвульсии бедняги кончились взрывом. Крошечные кусочки кровавого мяса разлетелись по стенам подземелья. Солдат свалился на пол, из разорванной промежности хлестала кровь. Ошметки попали на офицеров. Хайнц равнодушно стряхнул их с себя, но Губер заметно психовал:
- Что это за дерьмо? По какому праву?
- По праву сильного, - резонно ответил Хайнц. – Не мы сейчас диктуем условия.
- А кто?
- Он.
Из глубины подземелья донесся низкий рокочущий стон. Как будто там, в глубине, таился голодный хищник, спавший столетним сном. И теперь он проснулся и захотел есть.


Глава 20. Интересное предложение


Ворота распахнулись. Внутрь рванули бойцы в камуфляже и черных масках. Поблескивали вороненой сталью начищенные автоматы. Дэну и Костюку мгновенно подсекли ноги, надели наручники и небрежно бросили на тротуар. На Сергеева сверху наступил ботинком здоровенный детина, остальные бойцы ворвались в дом.
Крик стоял такой, словно особняк был набит сопротивляющимися моджахедами. И когда суеты чуть поубавилось, перед носом лежащего Дэна возникла пара великолепно начищенных туфель.
- Поднимите их! – раздалась команда.
Детина в камуфляже убрал с Дэна ботинок и легким движением переместил его в вертикальное положение. Костюк встал сам.
Перед ними стоял розовощекий крепыш с погонами подполковника. Он внимательно осмотрел обоих и приказал:
- В дом их!
Прошли в коттедж. Возле трупа уже топтались эксперты, щелкая фотоаппаратом. Люди в резиновых перчатках собирали улики, кто-то что-то писал на стеклянном столе. Дэна и Костюка провели в столовую – большую светлую комнату рядом с холлом. Подполковник усадил их за большой обеденный стол и плотно закрыл дверь.
- Ну что, голуби… Колитесь, как вы замочили гражданина города Сочи Семена Борисовича. Чистосердечное, как говорится… Ну вы в курсе, я думаю.
- В курсе, гражданин начальник, - прервал его Костюк. – Но не мы его мочили. Даже наоборот, я, как добропорядочный гражданин, самолично сообщил о его убийстве!
- А ты, как я посмотрю, опытный человек! – заметил подполковник.
- Совершенно верно! – подтвердил Александр. – Было дело: судим по шестьдесят девятой статье: «бандитизм». Но был, знаете ли, оправдан. И с тех пор кардинально поменял жизненную позицию. Так что ваша карта бита.
- А мы это сейчас проверим, - ухмыльнулся мент.
И громко позвал экспертов. Те что-то убедительно зашептали подполковнику на ухо. Тот хмыкнул, кашлянул, закурил, затушил. И вновь перешел к вопросам.
- Так, так… Вы, действительно, появились спустя сутки. Но зачем?
- Семен Борисович обещал оплатить мои услуги в области археологии, - ответил Костюк. – Я сейчас занимаюсь исключительно этим вопросами.
- Оплатил?
Костюк показал пачки долларов.
- Мой гонорар был оставлен на столе.
- А портфель?
- А что портфель? Мы его не трогали… Что-то не в порядке?
- Да нет, все нормально.
Костюк кивнул и поинтересовался:
- А как вы тут оказались? Я звонил всего двадцать минут назад. А сюда добираться часа два. Особенно в потемках.
Ответить подполковник не успел. Дверь распахнулась, и на пороге появился старый знакомый – майор, все в том же коричневом костюмчике.
- Они здесь потому, что я их об этом попросил, - объяснил майор и пожал руку подполковника.
- Что у вас тут?
- Труп. Штальман Семен Борисович. Задержанные, похоже, не при делах. Хотя… Посмотрим. Заберем к себе в отдел. Может, чего расскажут.
- Понимаю вас, - сочувственно моргнул майор. – Покойный и нашему ведомству много наследил… Вы позволите мне провести первую беседу с подозреваемыми?
- Нет проблем! – легко согласился мент. – Мне вас оставить?
- Если можно.
Подполковник молча покинул столовую, аккуратно прикрыв за собой дверь.
- Убийство нам не грузи, майор… - мрачно сказал Костюк. – Его сутки назад хлопнули, когда мы у тебя в ангаре парились.
- Ну-ну, - ухмыльнулся майор. – А ты нас за дурачков не держи, ладно? Небось, думаешь, нас шибко интересует твоя персона?
Костюк промолчал.
- Представь себе: не интересует! Я полагал, что ты сумеешь нас вывести на заказчика артефакта. И ты не подвел – в лучшем виде вывел на Семена Борисовича. Молодец.
Майор достал сигареты, щелкнул зажигалкой и выпустил в потолок клубы дыма.
- Была небольшая проблема… Не знали точно, где искать захоронение Саурвела… Но этот жулик сумел раздобыть документы, достоверно указывающие место гробницы. А когда мы нашли свидетельства о пропавшей в годы войны экспедиции эсэсовцев из управления «Аненэрбе», выводы сделали однозначные.
- Маленькая деталь, - вставил Костюк. – После всего, что случилось, Семена Борисовича кто-то застрелил. Неожиданное совпадение, не правда ли?
Майор обошел стол, наклонился к Костюку и положил ладонь ему на плечо.
- И ведь удачно застрелил! Ей-богу, очень удачно! – его пальцы крепко сжали плечо Александра. – Только не рекомендую делиться подобными гипотезами с сочинской милицией… Иначе из случайных свидетелей вы можете превратиться в главных подозреваемых! Сечешь?
Майор метнул жесткий взгляд в сторону Дэна.
- Вас это тоже касается, Сергеев!
- Да понял я, понял! – Костюк резким движением стряхнул с себя ладонь. – Что от нас требуется?
- Сотрудничество, только и всего! Запомните! Органы могут не только карать, но и воспитывать! Посвоеволили маленько, согласен… Но можем на это и глаза закрыть, конечно, при условии совместной работы и в интересах государства…
- Не томи… - хмуро сказал Костюк. – Что конкретно нужно?
Майор потер ладони.
- Ну вот! Другое дело! Договоримся на берегу: вы мне оказываете содействие в одном деле, а я вас отпускаю восвояси… И те сто тысяч долларов, которые вы тиснули из чемоданчика покойного, можете оставить при себе. Идет?
Дэн с Костюком переглянулись. Денис едва заметно кивнул.
- Честно говоря, Александр… - майор понизил голос, – на меня произвело впечатление, как вы выворачивались из всех неприятных ситуаций, что в вертолете, что в ангаре… Вы никогда не думали над тем, чтобы поступить на службу государству? Твердый оклад, знаете ли, премиальные плюс бесспорные атрибуты власти…
- Нет, не думал, - отрезал Костюк. – Мне больше импонирует роль свободного художника. Разве у вас мало головорезов?
- Головорезов хватает. Если бы мне потребовалось организовать марш-бросок на Адлер и сжечь пару незаконно построенных дач, я бы, действительно, нанял взвод громил. Но в большинстве наших операций необходимы люди, которые умеют думать, а не работать кулаками. Подумайте, ладно?
- Какова задача? – сухо спросил Костюк.
- Для начала - отдайте контейнер. И на этот раз попрошу без фокусов!
Костюк достал контейнер и отдал его майору, тот покрутил в руке блестящий цилиндр:
- Честно говоря, до сих пор не могу понять, куда вам удалось его заныкать в нашу прошлую встречу…
- Секрет фирмы, - довольно сказал Костюк. - Кстати! А на кого работал Семен Борисович?
Майор ухмыльнулся.
- Александр, вы меня удивляете… Разумеется, на нас… Через выстроенную цепочку посредников, но на нас.
- Но зачем… - начал было Костюк.
- Затем. Был слишком большой риск, что он сам воспользуется наследием Саурвела. Этого мы не могли допустить.
Майор повертел контейнер в руках и неожиданно вернул его Костюку.
- Знаете, парни… Когда-то меня спросили, верю ли я в Бога. Тогда я не нашелся, что ответить, но стал думать: есть ли стержень, который держит меня в жизни?
- Устав, наверное, - съязвил Дэн.
- Нет, уважаемый. Устав – это важная работа, но не суть жизни. Нужен национальный стержень, который может сплотить народ, не за деньги, а за идею.
- А вы народ-то спросили?
- Наш народ и спрашивать не надо. Русский человек всегда готов жизнь отдать за светлую мысль о грандиозном будущем. А для этого людей нужно сплотить в единый и монолитный коллектив, где бы они жили, жрали и умирали по одинаковым принципам. Иосиф Виссарионович сумел это сделать, слив нестройную массу на лесоповалы. Он очень хотел стать Богом, но на самом деле стал акушером, родившим Бога «понятий». Вернее, Бог просто стал одним из «понятий», верховным существом, нерушимо сохраняющим принцип: «пацан сказал – пацан ответил».
- Майор, - поморщился Костюк. – Я эту тему уже проходил.
- Тем проще будет меня понять. Неважно, кем ты работаешь, торгашом на рынке или фээсбэшником. В России невозможно не примериваться к месту на шконке, поэтому каждый уважающий себя мужчина соблюдает «свод правил», чтобы упаси Бог, не запятнать себя каким-либо серьезным «косяком», за который придется ответить. Жизнь русского мужчины на свободе виртуальна: тело еще лакает водку и давится горячим шашлыком, а душа уже грустно смотрит на небо сквозь прутья тюремной решетки…
- Жениться тебе, барин, надо… - вздохнул Костюк. - Так в чем суть?
- Суть в том, уважаемый Александр, что появилась возможность заменить татуированного Бога на совершенно другой персонаж.
- А какой? – осторожно спросил Дэн.
- А это пока неважно, какой, - ответил майор. - Над персонажем работаем. Главное – что эта возможность вообще появилась. Вы понимаете, что я хочу сказать?
- Кажется, да… Задумали вылепить собственного Бога?
- А почему нет? – весело согласился майор. – Он будет в меру добр и справедлив. И, по крайней мере, больше похож на свой небесный прототип, нежели предыдущий распальцованный вариант в образе вора в законе. Главное не перегибать палку – и все будет хорошо.
- Но при чем тут мы?
- Вот это, - майор указал на контейнер, - есть средство не только убить прежнего Бога, но и создать нового, более совершенного. Мы все нуждаемся в этом. Нам нужен новый Бог. Очень нужен. Но для того, чтобы он был рожден, ему нужна сила. Эту силу даст тайна Саурвела. Поэтому нам нужно его найти. И вам придется в этом участвовать. Итак?
Дэн с Костюком переглянулись и оба кивнули.
- Вот и ладненько. Будем закрывать тему, - удовлетворенно заключил майор и крикнул: – Подполковник!
В двери появилась фигура в белой рубашке.


Глава 21. Прыжок


Майор что-то объяснил подполковнику. Тот внимательно выслушал и кивнул. Дал знак Костюку с Дэном следовать за ним.
За воротами стояли два черных джипа с тонированными стеклами. Пленников погрузили внутрь и машины тронулись в путь.
Выбирались другим маршрутом. Джип долго трясло по колдобинам, пока не выскочил на асфальтированную дорогу. Сквозь тонированные окна тусклыми огоньками мигал город. Через полчаса автомобиль резко затормозил.
Майор обернулся:
- Вылезайте! Приехали!
Джипы остановились возле причала. Глухо шелестел галькой прибой, чуть покачивая на волнах небольшой корабль.
Подали трап. Майор шустро поднялся, Дэна с Костюком бойцы подтолкнули следом. Разместили их в просторной каюте.
На рассвете принесли завтрак. Едва успели поесть, как появился майор.
- Вот, - бухнул он на скамейку два плотно набитых ранца и пакет. - Все, что потребуется для выполнения боевой задачи. В ранцах – оборудование, в пакете – одежда, а то больно вы потрепанные, ребята.
- Так что за задача? – спросил Костюк.
- Слушайте меня внимательно. Дело в том, Александр, что прах Саурвела не имеет никакого смысла без реагента. Короче, найдя останки Саурвела, вы не нашли самого Саурвела.
- Что за реагент?
- Не знаю, - ответил майор. – Но знаю того, кто знает и как к нему добраться. Как его уговорить, сориентируетесь на месте. В ранце есть спутниковый телефон, по которому вы можете связаться со мной.
- Гм… - хмыкнул Дэн. – Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что?
- Ага, - улыбнулся майор. – И поторговаться еще при этом. Впрочем, - он развернул на столе карту, - пункт назначения я укажу совершенно точно.
- Так, - Костюк внимательно изучал маршрут. – Очевидно, мы должны перебраться через море до этого горного массива… Транспорт там будет?
- Нет. В этой местности вообще дорог нет. А вертолетам там летать запрещено. Так что пойдете пешком.
Майор ткнул пальцем в крестик возле одной из вершин.
- Интересующий нас человек живет вот здесь.
- Ему там не холодно? – задумчиво спросил Дэн.
- Вряд ли, - ответил майор.
- А на каком языке нам с ним общаться?
- На каком хотите, - ответил майор. – Он знает восемь языков и еще два десятка наречий. Скажу больше: косвенно он предупрежден о предстоящем визите. Так что все в ваших руках.
- Я так понимаю, отправляемся на этом корабле?
- Нет, на это нет времени. На корабле вы будете эвакуироваться. А сейчас добираетесь самолетом. Воздушный коридор обеспечат. Приземляться будете с парашютом, перед вылетом вас проинструктируют.
У Дэна екнуло сердце. Он даже представить себе не мог, что в жизни когда-нибудь придется прыгать с парашютом. А Костюк спокойно кивнул.
До аэродрома их повезли все на тех же тонированных джипах. Город проехали быстро: «коридор» майору обеспечивали не только в воздухе. Через служебный въезд джипы ворвались на летное поле и остановились возле самолета.
Это был бело-синий АНТ-28 с необычно двойным хвостовым оперением. Из-под хвостов медленно открылись створы грузового отсека, а из летной кабины через боковую дверь выбрался пилот – юркий худой человек в темном комбинезоне.
Он осмотрел Дэна и Костюка с головы до ног. Украинские усы, которыми щедро вооружила его природа, задумчиво шевелились. Растительность на его круглой голове отсутствовала.
- О то ж, хлопцы, - загудел басом летчик. - Зараз на вас начепят парашюты типа Д-5. Вещь надёжна, як дрючок дубовый. Работае отак: фал стабилизующего парашюта чипляется до троса в самолете, вы крокуете в небо, считаете до трех и цмыкаете от это кольцо. После того раскроется купол парашюта. Як тильки удостоверитесь, шо усэ добре, робыте расчековку, тобто отак отключаете высотомер запасного парашюта. Якщо того не зробыть, то он у вас автоматически раскроется в трехстах метрах от земли. А спускаться на двух куполах, поверьте мени, дюже погано. А перед приземлением потребно сжать ступни до кучи и ноги трошки зигнуть в коленях. Ото и вся наука. И не тушуйтесь. Просто запамятайте: три секунды, кольцо, купол, расчековка. Все зрозумили?
«Хлопцы» ошеломленно кивнули, и на них тотчас «начепили» парашюты. Майор заглянул каждому в глаза и подергал за карабины ремней.
Скомандовал:
- Грузимся! С Богом!
Поддерживая навешанную со всех сторон амуницию, напарники неуклюже забрались в грузовой отсек и пристроились на откидные сиденья. Здесь запросто могли поместиться человек пятнадцать, но сопровождающих было всего двое.
Самолет шустро набирал высоту, а Дэн наблюдал в иллюминатор аэродромный пейзаж, домики, рассыпанные вдоль морской кромки, бесконечное серое пространство соленой воды с белыми точками кораблей.
Дэн толкнул в бок Костюка:
- Ты уже прыгал с парашютом?
- Да! А ты?
- А я – нет!
- Не волнуйся! Первый раз не так страшно!
- А когда страшно?
- Второй!
Дэн задумался и опять уткнулся в иллюминатор. Самолет поднялся за облака, и смотреть вниз стало скучно. Костюк мирно дремал. Дэн искренне позавидовал его спокойствию.
Полет длился больше часа. Дэн вздрогнул от громкого сигнала. Посмотрел в иллюминатор на зеленую кромку берега. Сердце застучало вдвое быстрее.
Открылись створы, ворвался поток холодного ветра. Дэн смотрел на низкие редкие облака и ярко-синее небо, сливающееся с морем. И в этот ужас нужно было прыгнуть.
Один из сопровождающих подошел к Дэну и прикрепил фал парашюта к направляющей. Эта же операция была проделана с Костюком. Второй боец в это время выбросил красную ленточку с маленьким грузом за борт. Самолет заложил крутой вираж, а спустя минуту опять раздался резкий сигнал. Боец у открытых створ махнул рукой: пора.
Первым прыгал Костюк. Выпускающий хлопнул его по плечу: «Пошел!». Тот мгновенно сорвался вниз, мелькнув подошвами ботинок и вытянувшимся фалом стабилизирующего парашюта.
Теперь очередь Дэна. Он подошел ближе, стараясь смотреть перед собой. Дыхание замирало, колени немного дрожали, а в руках противная вяжущая слабость.
«Пошел!» Дэн прыгнул и сразу распластался в воздухе, рвущемся ему навстречу. Крутясь в плотном потоке воздушных вихрей, он забыл про отсчет окаянных трех секунд и рванул кольцо скорее инстинктивно, чем осознанно. За спиной тотчас что-то зашелестело. Еще мгновение – и мощный рывок! Этот рывок вернул тело в вертикальное положение, когда голова – вверху, а ноги – внизу. А «низ» находится не где-нибудь в облаках, а точно в направлении земли.
Дэн задрал голову вверх. Купол надулся упругим полотном. Впечатление было такое, словно он висит в воздухе, неслышно и величаво, как ангел. Дэн зачем-то подергал стропы и только потом оглянулся по сторонам.
Красота запредельная! С высоты птичьего полета все выглядело иначе: величественные белые замки облаков, бугристая горная гряда с редкими белыми шапками, тонкие нитки дорог, влажная полоса прибоя, нестерпимо синее зеркало морской глади. И солнце ярким светом оно завершало великолепную картину. Как художник, сделавший один-единственный, но самый верный мазок. Дэна охватил пьянящий восторг, настолько сильный и всепроникающий, что непременно захотелось выразить его. Петь он не умел, а поэтому просто заорал: «Эй! Людиииии! Я прыгнул, я сам прыгнул! Я лечу! С небаааа!»
Разумеется, его никто не услышал. А земля вдруг стала быстро приближаться. Дэн потянул задние стропы к себе, вытягивая к белеющему ниже куполу парашюта Костюка. Сжал ноги вместе, целясь на заросшую зеленой травой лужайку.


Глава 22. Ловушка


Они бежали не разбирая дороги. Первым – Губер, следом - Хайнц. Штурмбанфюрер давно не поднимал ничего тяжелее бутылки водки, но сейчас несся не чувствуя никакой усталости. А Губер всегда держал себя в форме. Впрочем, за это и поплатился.
То была ловушка. Чуть прикрытый гнилыми досками колодец глубиной метра три-четыре. В него-то и угодил Губер со всего маха. Удар был крепок, судя по тому, с каким грохотом приземлился группенфюрер.
Хайнц остановился у края ямы, отдышался, хрипя прокуренными легкими. В колодце было темно: при падении у Губера выключился фонарь. Хайнц посветил вниз. Луч вырвал из темноты распластанную фигуру.
- Эй! – крикнул штурмбанфюрер. – Губер!
Молчание.
- Губер! Вы живой?
Из колодца донесся стон.
- Да не молчите же! Отвечайте!
- Живой, - послышался слабый голос.
- Как вы?
- Плохо.
- Двигаться можете?
- Совсем немного ногами и левой рукой.
- А что с правой?
- Сломана, похоже. Вообще не двигается.
- Мне нужна веревка! Чтобы поднять вас наверх!
- Она у меня в рюкзаке, - уныло сообщил Губер.
- Так достаньте!
Пока группенфюрер копался у себя за спиной, Хайнц прикурил. Пальцы чуть дрожали. Выдохнул дым и поморщился: в аромате табака неприятно звучал тон гнилой сырости.
- Ну? – спросил Хайнц в темноту.
- Не могу. Не получается.
- Группенфюрер! Это нужно сделать! Понимаете? Нужно!
Раздался стон. Хайнц ощутил, каких нечеловеческих усилий стоило Губеру зацепить из ранца на спине конец веревки.
- Достал.
- Включите фонарь, - попросил Хайнц. – Я вас не вижу.
В яме мелькнул луч света. Вода, текущая по полу подземелья, скатывалась по краям колодца и падала вниз крупными каплями, отражаясь в свете фонарей. А Губер, вытянув из ранца всю веревку, медленно собрал ее в моток.
- Бросайте!
Тот бросил. Как уж сумел: из неудобной позиции и левой рукой. Моток подлетел вверх и шлепнулся обратно ему на колени.
Хайнц осторожно свесился и вытянул руку:
- Давайте еще раз!
Еще бросок – и опять неудача. Веревка не долетала на целый метр. Губер сделал еще несколько попыток и оставил эту затею. Хайнц сел на мокрый пол, оперся затылком о холодную стену и задумался.
Ситуация была непростой: даже если Хайнц умудрится спуститься в колодец и ничего себе не сломать, то подняться наверх уже не получится. Эта дорога только в одну сторону. И конечная остановка тоже одна – смерть. Причем обоим.
Следовательно, Хайнц должен оставаться на поверхности. Но Губер – обречен. Самый простой выход - взять и потихоньку уйти, не растрачивая понапрасну силы и заряд фонаря. Тогда у Хайнца будет шанс отыскать выход на поверхность.
Штурмбанфюрер не мог заставить себя это сделать. Хайнц симпатизировал Губеру, невзирая на его истеричную крикливость, за то что в силу своей приземленности тот откровенно презирал ярых фанатиков Третьего рейха, коих в частях «эсэс» было множество.
Чем отличается исламский радикал с повязкой на голове, с лозунгом «Нет Бога кроме Аллаха, и Магомет - пророк его!» и винтовкой в руках от своего католического коллеги? Если в этом лозунге заменить слова «Аллах» и «Магомет» на «Бог» и «Иисус», то винтовка-то никуда не исчезнет.
Именно такие энергичные любители передернуть затвор и довели Германию до ручки. Мысль абсолютно крамольная, но штурмбанфюрер был уверен: Губер придерживается точно таких же взглядов.
- Эй… - раздался снизу тихий голос.
Хайнц свесил голову вниз:
- Да, группенфюрер?
- Вода прибывает, - хрипло произнес Губер. – Рано или поздно меня тут затопит.
Хайнц промолчал. Воды действительно стало больше.
- Ты хочешь меня бросить?
- Что вы, группенфюрер! – солгал Хайнц.
Ему было крайне неудобно, но пора было определяться. Чтобы сменить тему разговора, спросил:
- Послушайте, группенфюрер... А зачем Гитлеру этот Саурвел?
- Видишь ли, – раздался голос снизу. - Адольф собрался жить вечно.
- В самом деле? Это возможно? И зачем?
- Возможно, - вздохнули снизу. - Прожил же Саурвел полтысячелетия. А зачем? Думаю, Адольф таким образом хочет сохранить свое детище, свой тысячелетний рейх.
- Но судьба рейха не зависит от срока его жизни!
- К несчастью, фюрер думает по-другому. Посвети на себя.
Хайнц снял очки и осветил свое лицо. Снизу раздался всхлип.
- Черт подери, ну и глаза у тебя! Белые, как у демона. Тебе самому не страшно?
- Не знаю, - хмуро ответил Хайнц. – Я себе в глаза не смотрю.
- Да ладно, не обижайся, – смягчился Губер. – Я просто хотел посмотреть на последнего человека в своей жизни.
- Почему последнего?
- Потому, - голос из колодца стал резким, как заноза. - Ты меня за дурака-то не держи.
Хайнц молчал.
- Ты не сможешь меня отсюда вытащить, - в голосе появились истеричные нотки. – Не сможешь! А я хочу жить! Я очень хочу жить, черт побери!
- Послушайте, группенфюрер… - осторожно начал Хайнц. - Я очень хочу вам помочь, но оттого, что я буду сидеть рядом с колодцем, ничего не изменится. Мне нужно идти и искать выход. Тогда, возможно, мне удастся вернуться за вами со спасательной группой. Вы меня понимаете?
Ответом был прерывистый всхлип.
- Так я пойду, группенфюрер?
- Хайнц, Хайнц! - заорал Губер снизу. – Не бросай меня!
- Не волнуйтесь, все будет хорошо.
Он отступил от колодца. Нерешительно постоял, а потом повернулся и пошел в темноту. В этот момент Хайнцу было очень стыдно. Он, кадровый солдат германской армии, бросил своего товарища, можно даже сказать, на поле боя. Но чем дальше уходил, тем меньше его мучила совесть. Именно потому, что он солдат и должен действовать, а не бессильно ныть.
А позади, в колодце, уже почти неслышно стонал Губер. Он очень хотел жить. Хайнц тоже.


Глава 23. Горы


Удар о землю оказался неожиданно сильным. Дэн даже кувыркнулся через голову. Ошеломленно потер затылок, встал на ноги, попрыгал на месте, убеждаясь: жив, цел, здоров.
И только потом стал отстегивать ремни парашюта. С противоположной стороны лужайки к Дэну шел Костюк. Бравый рейдер нес на плече бесформенный клубок белой ткани.
- Ну что, живой? – добродушно улыбнулся Костюк.
- Типа того, - ответил Дэн, продолжая сворачивать парашют. - И куда эти тряпки денем?
- Туда, - махнул рукой Костюк в сторону ближайших кустов.
Пошли прятать парашюты. Завалили их ветками. Для рекогносцировки расположились тут же, на лужайке. Костюк извлек из ранца бинокль, карту, компас и тщательно разметил маршрут. Дэн грыз печенье и внимательно наблюдал за процессом.
- Итак, - Александр ткнул пальцем в точку на карте. – Нам нужно попасть сюда.
- Это в каком направлении?
- Нам сейчас вон туда! - он показал на покрытый ледяной коркой неровный гребень перевала где-то далеко, под облаками. - Перейдем через перевал и где-то неподалеку будет жилище нашего отшельника.
- Далеко забрался! - заметил Сергеев.
- Подальше заберешься – спокойней жить. Местность тут малолюдная. Сразу даже и не скажу, хорошо это или плохо. Наверное, неплохо. Я бы предпочел иметь дело с дикими зверями, нежели с местными отморозками. Ты как, готов? – спросил Костюк, вскидывая ранец.
- Готов!
- Тогда пошли.
Начало путешествия к перевалу казалось вполне безобидным, даже интересным. Пригревало солнышко, под ногами хрустели каменные осыпи, а в лесу весело чирикали птицы.
Шагали часа четыре. Они уже были совсем близко от мрачно-величественной горной гряды. Менялся и пейзаж: вместо дикой полутропической зелени - скучный ельник и комары.
У ручья сделали привал. Костюк взялся за карту, а Дэн зачерпнул кружкой чистую воду и жадно стал пить, разбрызгивая по сторонам кристальные капли. Сел на камень и с наслаждением вытянул гудящие ноги.
- Дошли, значит, до гор? – весело сказал он.
Костюк покачал головой.
- До этих гор, друг мой, нам еще пилить и пилить. Дай бог, к вечеру подойдем.
- Как «к вечеру»?
- А вот так, - прикинул по карте Костюк. - Горы. Тут все кажется близко. Ты отдохнул?
- Нет еще.
- Тогда наполни фляжки водой и двинем дальше. У нас мало времени.
Сергеев вздохнул, неохотно поднимаясь с камня. Костюк как будто был сделан из железа, так бодро он зашагал дальше.
Местность, действительно, была малообитаемой – за время путешествия встретили только одного экзотического охотника с двухметровым мушкетом и злющей собакой. Саша что-то ему сказал, и охотник исчез за ближайшей скалой.
К вечеру Дэн так вымотался, что едва соображал. Да и его напарник стал чаще останавливаться, чтобы отдышаться, но не давал покоя, пока не подобрались вплотную к горной гряде.
- Вот теперь – дошли, - удовлетворенно сказал Костюк. – В потемках лезть в горы глупо, так что заночуем прямо тут.
От скал веяло могильным холодом. На темнеющем небе высыпали звезды. Костюк сгреб большую кучу валежника под скалу и поджег ее. Взметнулись длинные языки пламени. Наскоро перекусили консервами. Александр завернулся в походную накидку, улегся калачиком возле костра и мгновенно уснул.
А Дэну не спалось: вместе с сумерками пришел зверский холод. Костер скоро затух, а брезентовая накидка мало помогала, поэтому несколько раз за ночь он вставал и собирал вокруг стоянки охапки валежника.
Едва рассвело, они сварили на огне крепкий кофе. После кружки обжигающего напитка заметно взбодрились. На завтрак были неизбежные консервы и немного бренди.
Костюк взялся за бинокль. Дэн был рядом и давал советы:
- Ты там смотри, чтоб попроще.
- Попроще к бабушке в огород лезть. А тут непростой маршрут. Смотри: проход перевала расположен между двумя горными вершинами на высоте, - тут он заглянул в карту, - около четырехсот метров над уровнем моря. Подъем выглядит пологим, но идти придется по горной террасе, на которую, кстати, еще надо забраться.
- И как долго идти по террасе?
- Наверное, часа четыре. Потом должны увидеть русло пересохшего ручья. Когда поднимемся вдоль русла – перевал. Там и до нашего отшельника рукой подать.
- Ну дак чо, - сказал Дэн голосом таможенника из «Белого солнца пустыни». – Пошли?
Но никто из них не ожидал, что до окаянной террасы нужно идти по склону градусов в шестьдесят. Чем выше они поднимались, тем становилось тяжелее. Ветер усилился, резкими порывами принося целые тучи мелких и острых снежинок. Кислорода становилось меньше и меньше, а колких холодных иголок в лицо – все больше. Сначала ноги уверенно давили снежный покров по щиколотку, но скоро стали увязать в сугробах почти по колено. Один раз Дэн едва не провалился в глубокую щель в скале, чуть прикрытую предательским наносом.
Добрались до террасы, чуть передохнули - и дальше, потом еще около четырех часов. Хотя на склоне лес значительно гуще, чем на дне долины, но ветер дул очень сильно. Несколько лиственниц сломало ветром на глазах у путешественников.
Часто попадались преграждавшие путь русла небольших водостоков, но путники без проблем преодолевали эти канавы. Сквозь облака выглянуло солнце, ветер стих. До перевала оставалось два километра.
Русло ручья увидели сразу. Оно представляло собой овражек с пологими краями, покрытыми плотным слоем снега. Дэн с Костюком осторожно спустились на дно. Теперь им нужно подняться вверх к перевалу по руслу ручья.
Саша осмотрел позицию в бинокль.
- Ого, - негромко сказал он. – А ведь нас тоже сейчас рассматривают. Ну-ка, глянь.
И передал бинокль напарнику. Тот увидел фигуру человека, который держал что-то у головы. По секундному блику Дэн догадался, что незнакомец тоже рассматривал их в бинокль. В его руках появился длинный предмет, и в этот момент они услышали звук выстрела. Громкий и раскатистый.
- Черт, - тихо сказал Костюк. – Похоже, попали.
Сверху раздался шум. Вдалеке показалась белая точка, словно невидимый сноубордист катился на доске вниз по руслу ручья.
- Это лавина! – закричал Костюк. – Беги!
Дэн стоял как завороженный. С перевала, с грозным шорохом, быстро и неотвратимо неслась огромная белая масса. Костюк успел отпрыгнуть куда-то в сторону, а Сергеев растерялся, схватился руками за голову, присел, и в этот момент снежный вал ударил его, накрыв с головой, потащил вниз по руслу.
Еще несколько минут безумного путешествия, и лавина замедлила свой бег, а потом и вовсе остановилась. Дэн барахтался, пытаясь освободиться из снежного плена или хотя бы выбить пространство для воздуха. Он догадался пустить слюни изо рта, чтобы определить в каком положении находится. Выяснилось, что вверх головой. Скованный по рукам и ногам Дэн испытал дикий ужас, почти панику. Шансов отдать здесь концы было более чем достаточно. А самое паршивое, что никто и никогда не узнает, что именно тут, в сугробе, бездарно почил с миром хороший парень Денис Сергеев.
Постарался успокоиться. Он находится вертикально. Это хорошо. Гораздо неприятней было бы оказаться в сугробе вниз головой – тогда бы он потерял способность соображать уже через пять минут.
На ноги надежды никакой: они слишком плотно стиснуты снегом. Правая рука тоже зажата за спиной, а вот левая оказалась поднята почти вверх, чуть согнута в локте и имеет небольшую степень свободы. Дэн попробовал покрутить туда-сюда корпусом и разжать левый кулак.
Пространство чуть-чуть освободилось. Это его так вдохновило, что он с утроенной энергией принялся скрести пальцами по снегу, отчаянно прорываясь наверх, и молил Всевышнего, чтобы сугроб был неглубоким!
Дэну удалось вытолкнуть руку наружу. Он несколько раз победно сжал и разжал кулак, ощущая, как холодит замерзшие пальцы.
И в этот момент его кто-то крепко схватил за руку.


Глава 24. За перевалом


Над головой послышался шорох сгребаемого снега. Чья-то рука решительно смела с лица Дэна снежную завесу, и тот буквально захлебнулся от свежего холодного воздуха. Какое это счастье - снова увидеть белый свет!
- Ну что, крестник? – говорил Костюк, продолжая откапывать Сергеева. – Не забудь свечку мне за здравие поставить – сегодня я тебе жизнь спас.
- Угу, - едва слышно согласился Дэн.
- Замерз? – спросил Костюк и сунул что-то к губам снежного пленника. – Ну-ка, хлебни.
Дэн глотнул. Внутри как будто вспыхнул маленький теплый огонь. Бренди. Очень кстати.
Мало-помалу освободили руки. Дальше было проще. Но Денис все равно не мог выбраться самостоятельно, пока не расчистил снег до колен: снежная масса уже подмерзла.
Его сильно трясло от холода и пережитого стресса. Костюк заставил прыгать и махать ногами-руками. Постепенно пришел в норму, но не мог прощупать пульс: похоже, надышался углекислым газом. Сильно болела голова.
- Прими вот это!
Костюк дал половину маленькой белой таблетки.
- Что это?
- Стимулятор. Нечто подобное использовали немецкие летчики.
Таблетку запил бренди, она подействовала почти сразу.
- Надо же! – удивился Дэн. – Усталость как рукой сняло!
В данный момент он был бодр, как племенной жеребец.
- Не обольщайся, - усмехнулся Костюк. – Усталость никуда не делась, стимулятор просто снял ее ощущение. И потом ты рухнешь. Но пока препарат действует, мы должны успеть выйти к перевалу.
- Слушай, а как тебе удалось спастись от лавины?
- Прыгать надо было быстрее, - ухмыльнулся Александр. – На самом деле повезло, что лавина небольшая. Так. Лавинка. Меня вообще чуть зацепило: успел забежать на склон ручья.
- Но кто спровоцировал сход лавины? Кто стрелял?
- А вот это более сложный вопрос, - улыбка исчезла с лица Костюка. – Думаю, что со временем мы это выясним. А пока нужно быть начеку. Идем.
К перевалу они шли по краю ручья: русло было доверху забито рыхлым снегом. Подъем становился все круче, не хватало дыхания. Оба были измотаны до предела. Но, чем ближе был перевал, граница, которую Дэн видел как неровную линию скал на фоне далекого неба, тем упорней они рвались туда.
И каким было счастьем, дойти и увидеть, что находится там, по ту сторону! Вырвавшись на перевал, Дэн осмотрелся. В этот момент из-за облаков показалось солнце.
Вид с высоты перевала был фантастическим. Путники как будто оказались на границе двух миров, разделенных водоразделом из камня и холода. Миры зеленели густыми лесами и обильными пашнями, кое-где поблескивали зеркала озер.
«Господи! - думал Дэн. - Ведь кому рассказать, что я это видел – не поверят!» Тут Костюк дернул Дэна за рукав, требуя продолжить путь.
Идти по другую сторону перевала оказалось проще. Возможно, из-за того, что склон был более пологий. Путники перебрались через большую каменную осыпь и вошли в плотный ельник.
Солнце опускалось за горизонт. Темнело, а они все еще упорно продирались сквозь заросли колючих елок. Внезапно Дэн остановился.
- Смотри! - он показал рукой.
В окружении сосен на самом краю отвесной скалы стоял дом с причудливо изломанной линией крыши. В окне едва светился слабый желтый огонек.
- Разрази меня гром, - тихо сказал Костюк, – если эта постройка не хижина нашего отшельника.
- Что будем делать?
- Зайдем!
Короткими перебежками, прикрывая друг друга, добрались до дома. Дверь была открыта. Вошли. В просторной комнате пылал камин, подле него – просторный топчан, а на столе дымилась ароматами свежеприготовленная дичь.
У обоих сразу потекли слюнки. Однако сожрать чужой ужин без спросу – было бы в высшей мере не гуманно. Решили дождаться хозяина, кто бы он ни был. Скинули ранцы, куртки и присели на топчан. В комнате жарко натоплено. Через несколько минут Костюка начало клонить в сторону. Дэн толкнул его в бок, тот было проснулся, но скоро опять стал клевать носом. «Ладно, - решил Сергеев. - Пусть поспит. Если что – разбужу».
Сначала он просто наблюдал за прыгающими языками пламени в камине, но совсем скоро голова стала невыносимо тяжелой и сонной. Денис понял, что не может бороться с усталостью, и подумал, что ничего страшного, если он немного, совсем немного поспит и проснется.
… И вот Дэн ночью стоит на перевале, наблюдая в бинокль за окрестностями. Взошла луна, и на одной из вершин он увидел огромного человека. Двухметрового роста великан опирался на длинный меч с двуручной рукоятью. Нижнюю половину лица скрывала повязка. Появилась еще одна фигура, маленькая и толстая. Толстяк отсалютовал громиле жестом правой руки. В это мгновение облако полностью закрыло сияющий лунный диск, фигуры исчезли с утеса, а на землю опустилась тьма... Дэну стало не по себе: было что-то дьявольское в этом великане, темное и злое…
Дэн получил чувствительный толчок в бок. Рядом сидел Костюк с пистолетом наголо. За окном – утро, а дверь – нараспашку.
- Черт возьми!
- Тс-ссс… - тихо шепнул Костюк. – Живы, здоровы, а это – главное. Идем, посмотрим.
Подкрались к открытой двери. Возле дома колол дрова какой-то мужик. Делал он это искусно и с любовью. Мужик был плотный, средних лет, щекастый, лысый и в темных очках.
Костюк подмигнул Дэну, и они оба вышли из дома. Мужик перестал колоть дрова и обернулся:
- Русские?
- Они самые. Как узнали?
- Да черт его знает… По физиономиям, наверное. Меня зовут Отто.
Незнакомец говорил почти без акцента.
- Как будто немецкое имя? – спросил Дэн.
- Да, я немец, - с достоинством ответил мужик.
- Извините, мы немного задремали у вас в доме…
- Ничего страшного. Я видел, что вы спали, но не хотел вас будить.
- Но где же вы ночевали?
- Говорю же вам, не волнуйтесь, - улыбнулся Отто. – Я спал на чердаке – там у меня сеновал. Хотите молока?
Гости кивнули.
- Меня зовут Дэн, то есть Денис Сергеев.
- Костюк. Александр.
- Прошу! – пригласил Отто.
Они прошли в открытую беседку и уселись за стол. Отшельник принес молоко и разлил по большим кружкам. Дэн сделал глоток: молоко пахло дымом и сосновой хвоей.
- Эх, черт возьми! – Дэн осмотрелся по сторонам и допил молоко. – Как в раю, честное слово!
Хозяин сдержанно улыбнулся.
- Скажите, Отто, - спросил Костюк. – Почему вы так хорошо говорите по-русски?
Немец улыбнулся.
- Все очень просто: мне пришлось воевать на территории Советского Союза... Могу я, в свою очередь, узнать, что вас ко мне привело?
- …Саурвел.
- Так, так, - грустно улыбнулся Отто. – Я ждал этого. Пока на свете есть гробница Саурвела, туда непременно кто-нибудь проникнет. А потом придет за ответами на неизбежные вопросы.
- Если вас это утешит: гробницы больше нет. Я ее взорвал, - сказал Костюк. - Но вопросы… Вы правы, вопросы остались.
Отто присел к ним за столик.
- Задавайте!
- Кто вы такой, сколько вам лет и что представляет из себя этот эликсир бессмертия Саурвела?
- Эликсир бессмертия? – удивился немец. - С чего вы взяли?
- Так вроде как Саурвел прожил пятьсот лет.
- И даже больше, - согласился отшельник. – Шестьсот тридцать три года, если быть точным. Но вы ошиблись. Наследие Саурвела не дарит долгой жизни. На самом деле он просто усиливает все ваши желания, делая их материальными.
- То есть, о чем бы человек ни подумал, оно тотчас исполняется?
- Не совсем так. Если загадаете подать вам на блюде бутылку водки, у вас ничего не выйдет. Но если очень хотите быть круглосуточно опьяненным алкоголем, вы это получите. Грубо говоря, каждый человек в жизни пытается найти своего Саурвела, материально воплотить ту идею, которую он считает целью своего существования.
- А в остальном?
- А в остальном… Мне больше ста лет, за последние шесть десятков я ничуть не изменился. Очень давно я поселился в этом доме на обрыве. У меня есть радио – так я узнаю о том, что творится в мире. Если честно: изменения идут совсем не в лучшую сторону. Что вам еще сказать?
- Больше ста лет? Вам можно дать не больше сорока! – горячо возразил Дэн. - Как это возможно?
- Вы сомневаетесь? – горько усмехнулся Отто.
Дэн с Костюком неловко замялись.
- Хорошо, - неожиданно согласился он. - Я вам расскажу, что произошло со мной, когда мне открылась истина. Там, глубоко- глубоко под землей, шестьдесят лет назад…


Глава 25. Слово Саурвела


Хайнц так долго брел по подземелью, что потерялся во времени и пространстве бесконечных лабиринтов. Споткнувшись, упал на холодный мокрый пол. Встал на колени, отряхнулся. А когда поднял глаза вверх, прямо перед ним стоял длинноволосый мужчина в белой одежде. Вокруг него сиял ровный свет.
- Призрак?! – ошеломленно произнес Хайнц.
Мужчина кивнул. Хайнц прищурился и неожиданно понял, кто явился ему в виде сияющей галлюцинации:
- Саурвел!
Призрак заговорил низким рокочущим голосом:
- Ты не ошибся, Хайнц. Я действительно Саурвел, вернее, то, что от меня осталось.
Штурмбанфюрер выпрямился и молча рассматривал привидение.
- Ты сейчас в непростой ситуации, Хайнц, - продолжал Саурвел.
- Откуда ты знаешь меня?
Призрак захохотал громко и раскатисто. Сияние вокруг него колыхалось.
- Что может быть тайного для меня, существующего по ту сторону жизни?
- Тогда укажи мне путь из подземелья! Ты ведь его знаешь?
- Конечно, но зачем? Что ты будешь делать со своей свободой? Страдать и пить водку?
Штурмбанфюрер задумался. Да, он давно хотел пожить той правильной жизнью, которая была задумана где-то свыше, но все было как-то некогда и недосуг. А сейчас и вспомнить нечего, кроме двух-трех моментов, когда душа действительно пела, требуя расчистить место на взлетной полосе. Но увы! Его личная полоса слишком обросла ненужным хламом и пустыми бутылками. Взлет невозможен.
Хайнц опустил голову:
- Ты прав… Мне незачем жить – я конченый человек. Лучше смерть.
Саурвел взлетел почти под потолок.
- Что ты знаешь о смерти, ты, человечишка! Скажи, что она значит для тебя?
- Я никогда не убивал, - признался Хайнц. – Из-за моей работы все думают, что я сволочь и убийца.
Голос призрака потеплел:
- Ты - не сволочь. Но знаешь ли ты, что смерть не просто ровняет нас с землей, она уравнивает друг с другом. И властитель трона, и последний бродяга в момент смерти приобретают одинаковый статус - они оба мертвые.
Саурвел немного помолчал и продолжил:
- Не скажу, что при жизни я был праведным человеком. Скорее, наоборот. И поэтому решил прибегнуть к древнему заклятию, чтобы разделить души убийц и убиенных, даруя первым почти бесконечную жизнь. До тех пор, пока они сами не захотят умереть.
- Но зачем? – удивленно спросил Хайнц. – Зачем их делить?
- Если Бог предполагает заповедь «не убий» самым главным постулатом, который держит людей в границах человечности, то я рассуждаю иначе. Смысл жизни смертных - борьба за место под солнцем, и если ближний становится помехой в схватке за власть или в сохранение таковой, то допустимо убрать его с пути.
- Ты… - Хайнц даже запнулся. - Дьявол?
- Нет. Я не дьявол, но и не Бог. Мне нравится находиться на рубеже зла и добра. Я уравниваю шансы жертв сатаны и изгоев господа. Человек что-то желает получить? Он хочет быть невероятно сильным? Обладать властью? Жить вечно? Пожалуйста! Я дарю шанс этой вечной жизни кому угодно, но за это нужно заплатить человеческой жизнью.
Хайнц молчал.
- Ты меня понимаешь?
- Я все понял. Но куда мне идти сейчас?
- Ты хочешь выйти? Иди вперед!
- Ты мне поможешь?
Призрак покачал головой.
- Никто не сможет помочь тебе, кроме тебя самого. Разве ты этого не понял? Саурвел – в самом тебе, понимаешь? Ты сделаешь то, что хочешь, но захотеть нужно очень сильно.
- Но разве…
- Не думай об этом, - властно прервал его призрак. – Помни: твои мысли материальны, нужно просто очень сильно захотеть.
- Саурвел во мне… - тихо повторил Хайнц, в этот момент призрак исчез.
Штурмбанфюрер протер глаза от изумления. Никого не было! Неужели галлюцинация? Хайнц ощутил необычный прилив сил и он был готов свернуть горы. У него все получится! Он найдет выход из подземелья, больше не возьмет в рот ни капли спиртного, добьется отставки и вернется к семье. Он преодолеет все трудности. Он должен расчистить свою взлетную полосу. Вперед!
Лампа в фонаре почти не светила: сели батареи. Хайнц выключил бесполезный прибор и отбросил в сторону. Оторвал рукав кителя, намотал на ствол автомата и облил бензином из зажигалки. Факел ярко вспыхнул, осветив неровные стены подземелья. И пошел вперед по тоннелю, беспрестанно повторяя про себя, как мантру: «Я хочу выйти отсюда, я хочу выйти…»
Неизвестно, что помогло больше: уверенность в себе или мантра, но Хайнц ощутил усилившийся сквозняк в подземелье. Это очень ободрило: дует, скорее всего, с поверхности. Он рванул вперед, как безумный. А когда пробежал метров сто, впереди забрезжила полоска света. И в этот момент факел потух. Хайнц отбросил обгоревший автомат. У него появилась надежда на свободу. Последний рывок, и штурмбанфюрер увидел стену. Несколько кирпичей выпало, образовав отверстие, в которое струились воздух и свет.
Но в отверстие могла пролезть разве что кошка. Хайнц отчаянно рванул кирпичи по краю – один выпал. Он принялся бешено колотить ногами и руками до тех пор, пока проем не расширился до нужного размера. Хайнц головой вломился в дыру и отчаянно лез вперед, обдирая бока осколками кирпичей.
Получилось! Он больно приземлился на галечную осыпь. Отдышался, осмотрелся и понял, что находится на берегу небольшой реки. От воды дул пронизывающий ветер, шурша прибрежными камышами. Вроде бы и радоваться, что выбрался живой и здоровый, но не давало покоя чувство опасности, незримо витающей где-то совсем рядом.
Он поднялся на пригорок. Вокруг ни души. Только тяжелые сизые облака, полные предгрозовых капель, плыли с запада на восток. Но к шороху камышей добавился еще один звук, низкий и монотонный. Он шел сверху, из-за облаков, постепенно нарастая.
Хайнц мгновенно скатился с пригорка к берегу. Но поздно: из-за облаков вынырнуло звено бомбардировщиков. Самолеты начали бомбежку. При первом же взрыве Хайнц забился под чуть выступающую кромку берега и, зажав уши руками, молился как умел: «Пронеси, Господи! Спаси, Господи…»
Мир превратился в кромешный ад. Бомбы рвались, обдавая плотным дождем поднятой вверх земли и воды. Всего несколько секунд, которые тянулись как вечность, и раскаты взрывов стали звучать дальше и тише: самолеты ушли вперед. Но вскоре бомбардировщики развернулись и с той же энергией продолжили методичную обработку прибрежной полосы. Скорее всего, целью была база.
Авиабомба взорвалась рядом. В голове как будто кто-то ударил в огромный бронзовый колокол. Под черепом поселился тягучий бесконечный звон.
Самолеты улетели. Хайнц с трудом поднялся, весь с головы до ног покрытый грязной мокрой землей. В голове продолжал звенеть проклятый колокол. Из ушей текла кровь. Попробовал взобраться на вспаханный осколками пригорок, но голова закружилась, и он упал лицом в землю. Едва хватило сил, чтобы перевернуться на спину. В это мгновение сизые облака расступились, и Хайнц увидел синее-синее небо…


Глава 26. Сюрпризы


Отто замолчал.
- Я правильно понял? - произнес Костюк. – Чтобы сделать прах Саурвела активным к восприятию желаний, нужно совершить убийство?
- Да, - подтвердил Отто. – Сам по себе прах – кучка пепла.
- Он чувствует вкус убийства? – уточнил Александр.
- Не совсем, - поправил отшельник. – Он чувствует уходящую из тела душу. Но прах Саурвела реагирует не на душу убитого.
- А на чью? – удивились Дэн с Костюком.
- Ничто в мире не стоит жизни человека: нельзя убивать ни за власть, ни за деньги, ни за измену, ни за другую веру. Убийца губит душу в самом себе. Она уходит безвозвратно и уже ничто не может воскресить ни ее, ни жертву. Вот на эту уходящую душу и реагирует прах Саурвела…
- А что было потом с Хайнцем?
- С Хайнцем, - задумчиво сказал Отто. - Во время авианалета меня сильно контузило. После бомбежки меня нашли санитары и эвакуировали в госпиталь. Случай оказался сложным: глухота и трясущиеся руки, поэтому эскулапы сочли за лучшее переправить меня в Германию.
Про погибшую в полном составе экспедицию меня никто не спрашивал - на фронте был полный разгром, и до «Аненэрбе» никому не было дела. Временами очень хотелось выпить. Но я держался, поскольку дал зарок. Хватит, решил я, уже выпил свою цистерну.
Долго лежал в берлинском госпитале. Именно там узнал, что семья сгорела в Дрездене во время ковровой бомбардировки. Я тогда чуть с ума не сошел. Немедленно поехал туда. Бродил по дымящимся улицам и не узнавал их. Две тысячи осколочных и зажигательных бомб, сброшенных на город, изуродовали его до неузнаваемости. Семь дней и ночей в Дрездене бушевал огненный ад, выжигая все дотла. Тысячи людей сгорели заживо и тысячи умерли от удушья, поскольку из-за сильного пламени выгорел весь кислород. Даже в реке плавали обуглившиеся трупы. А те, кто остался в живых, проклинали как своих соотечественников со свастикой, так и британских солдат. И я снял мундир: в штатском было спокойнее. На фронт больше не вернулся: война опостылела. Потеряв смысл жизни, стал дезертиром. Для начала перебрался во Францию, а оттуда – в Испанию.
Война закончилась, но в Испании все еще действовал режим Франко, поэтому мне легко удалось избежать тюрьмы как бывшему эсэсовцу. Вспомнил свою прежнюю профессию архитектора. Мое бюро работало по государственным заказам, и я мог позволить себе некоторые излишества. Вновь пробовал завести семью, но ничего не получилось: общение утомляло, а женщины напоминали погибшую в Дрездене семью – это было особенно невыносимо. Словом, жить в большом городе становилось тошно.
В завершение всего, обо мне в Мадриде поползли очень нехорошие слухи. Мол, я демон, который по ночам пьет человеческую кровь. Этот бред стал последней каплей. Я продал бизнес, подобрал место проживания и уехал сюда, в горы, где и живу последние десятилетия.
- А что у вас с глазами? Почему вас боялись в Мадриде?
Отто снял темные очки и потер переносицу. Костюк с Дэном вздрогнули: у отшельника были необычно белые зрачки. Как у демона.
- Собственно говоря, из-за этих проклятых глаз меня боялись не только в Мадриде, но и везде, где я только ни был. Эти глаза мне «подарил» Саурвел.
- А ведь я видел уже такие глаза, - заметил Дэн.
Костюк и Отто одновременно повернулись к нему:
- Где?!
- Там, в разрушенном городе, где катакомбы, и где была гробница. Когда первый раз поехал туда. Там я впервые услышал имя Саурвела.
- Как выглядел этот человек? – спросил Отто.
Дэн задумался, вспоминая.
- Старик. Бродяга бродягой: весь в грязи, длинные седые волосы и борода. И курил все время трубку такую… Короткую. Говорил с чудовищным акцентом. Я даже подумал, что он из Прибалтики.
– А что говорил?
- Что-то про мертвецов. И про то, что Саурвел, мол, не пощадит никого. И выпивку еще попросил.
- Черт побери, - пробормотал Отто. – Не может быть…
- Может, - подтвердил Дэн. – Я действительно его видел.
- Все сходится, - тихо сказал немец. - Видите ли, в чем дело. Когда я выбирался из подземелья, мне пришлось оставить там своего товарища – группенфюрера Губера. Возможно, он тоже подвергся воздействию Саурвела. Он свалился в глубокий колодец. Я ничем не мог ему помочь. А потом меня контузило во время авианалета.
- Мы ни в чем вас не виним, - сухо сказал Костюк. – Не нам судить.
- Понимаете, - признался Отто, – все эти годы меня мучило сознание того, что пришлось бросить боевого товарища. Да, я ушел, надеясь привести спасательную команду. Но факт остается фактом: я бросил Губера и даже обрек на смерть.
- Я уже слышал эту легенду, - заметил Костюк. – Про Белого спелеолога.
Дэн толкнул его в бок.
- Случайных совпадений быть не может, - пробормотал отшельник. – Белые глаза, короткая трубка, акцент. Неужели, Губер и правда, сумел выбраться? Саурвел был прав: «Если только сильно захотеть»… Сколько же он там просидел?
- Я слышал, что лет десять назад на участке катакомб началось подтопление, - подал голос Дэн.– Возможно, он всплыл из колодца вместе с поднявшейся водой? Если он бессмертный, то не мог утонуть. А в таком случае лет пятьдесят этот старик точно просидел в колодце.
- Полвека полного одиночества, - тихо сказал Отто. - С ума сойти…
- Вот он и сошел, - подвел итог Костюк.
- А вдруг это вообще не Губер? – возразил Дэн. – Если он бессмертен, то почему выглядел глубоким стариком?
- Ну, знаешь, - поморщился Костюк. – Попробуй полсотни лет не мыться и не бриться. И ты превратишься в этакое же чудовище. Если не хуже.
Дэн прикусил язык.
- Давайте лучше подумаем, что делать с реагентом, - продолжил Костюк.
- А что такое? - насторожился Отто.
- А то, - ответил Костюк и извлек из кармана белый цилиндрический контейнер.
- Неужели?
- Именно. Прах Саурвела.
- Вы же взорвали гробницу?!
- Взорвали, - подтвердил Костюк. – В моей руке то, что от нее осталось. Контейнер и реагент мы должны передать одному мутному типу с широкими полномочиями.
Взгляд отшельника упал на топор, и рука потянулась к нему. Костюк это заметил.
- Не надо, Отто, - тихо сказал он. – Не следуй словам Саурвела. Мы пришли с миром и за советом.
Отшельник убрал руку.
- Извините, - так же тихо произнес Отто. – Простите меня. Сорвался.
Он поднялся и отер выступивший пот со лба. Дэн заметил, что рука его сильно дрожала. Несколько минут он напряженно размышлял и наконец повернулся к путешественникам:
- Думаю, прах Саурвела нужно уничтожить. Сжечь.
- Как это «сжечь»? – возразил Денис. – А что будет с нами?
- Дэн, - тихо сказал Костюк. – Нас в любом случае убьют, уничтожим мы контейнер или нет. Таких свидетелей не оставляют, поверь мне.
- Ну почему? - возразил чей-то веселый голос. – Очень даже оставляют. В качестве подопытных крыс.
Все трое повернулись на голос. Из-за угла дома появился майор с довольной физиономией.


Глава 27. Развязка


- Слегка неожиданно, не правда ли? – ухмыльнулся майор, глядя на ошарашенных путешественников.
- С прибытием! - выдавил Костюк. – Тут, кажется, вертолеты не летают?
- Для кого как, - ухмыльнулся незваный гость. – Для меня, как видишь, везде зеленый свет.
- Возможно, - холодно сказал Костюк. – Что случилось?
- Что случилось? – переспросил майор. – Да ничего особенного! Разве что я узнал секрет реагента, а так – все штатно.
- Какого реагента? – попытался включить дурака Александр.
- Того самого! – ответил майор и ловко выхватил контейнер у Костюка.
- Не надо! – вскрикнул Отто.
Но было поздно. Майор вскрыл контейнер и демонстративно развеял прах по ветру. Сухая пыль серым облачком охватила всех четверых. Подержалась некоторое время на месте, а еще через несколько секунд резкий порыв ветра сдул ее вниз, в пропасть.
Дэн чихнул. Отшельник сжал кулаки, а майор вытащил пистолет и направил ствол в голову Отто. Тот замер. Дэн дернулся было вперед, но Костюк его остановил.
- Надо, Отто! – ухмыльнулся майор. - Надо! Ты, небось, думаешь, что если я влеплю тебе пулю в башку, то с тобой ничего не будет? Ошибаешься, фашистское отродье! Ты сдохнешь, и на этот раз навсегда! Бессмертие тоже имеет свои границы.
Отшельник, бледнея, смотрел на черное дуло, направленное ему в лицо. Майор, паскудно улыбаясь, начал сжимать палец на спусковом крючке. Но вдруг поднял пистолет. Пуля ушла в небо, по горам долгим эхом раскатился звук выстрела.
- Что, испугались? - захохотал майор.
Отто вытер выступивший на лбу пот. Дэн сглотнул подступившую от волнения слюну.
- Ну и шуточки, - хрипло голосом заметил Костюк.
- Это не шуточки, это расчет. Я подумал, что если укокошить человека, который уже был под воздействием Саурвела, убийство может не дать нужного эффекта. Поэтому…
Майор вскинул руку с пистолетом и выстрелил в Костюка. Тот взмахнул руками и упал на спину, его глаза мгновенно остекленели. Пуля попала в сердце.
- Вау! – восторженно взвизгнул майор. – Отличный труп! Отличное убийство! Итак, Саурвел, что мне мешает стать Богом? Что? Я хочу стать им!
Голос гремел над горами. Но ничего не изменилось.
- Я не понял, - ошеломленно сказал он. - Мне вас всех убить надо что ли? Или…
Он подошел к мертвому Костюку и наклонился.
- Странно… Готов же, однозначно. Я никогда не промахиваюсь.
В этот момент труп ожил и ударил ногой по руке с пистолетом. Майор вскрикнул от боли - оружие упало на землю. Дэн не верил своим глазам: следующий удар «трупа» был тоже ногой, на этот раз под колено сопернику. Ноги его подогнулись, но он сумел собраться и отскочить на безопасную дистанцию.
Костюк вскочил и дал знак остальным: не вмешиваться! Дэн с отшельником посторонились, а противники с майором встали в бойцовых стойках. Их сжатые кулаки немного перемещались, чуть вверх и вниз, они сверлили друг друга горящими глазами, ожидая, кто сделает первый ход.
Первым выбросил кулак майор. Удар был хорош. Но Костюк оказался быстрее - ушел чуть в сторону и врезал ногой в живот. Пресс выдержал удар, майор мгновенно пал на колено и ловко подсек противника круговым ударом ноги. Александр потерял равновесие. Майор бросился на него – кулаком метил в лицо, но Костюк вовремя увернулся, кулак просвистел мимо и смачно впечатался в землю. Несколько коротких ударов в ребра, и майор свалился с соперника. Оба вскочили на ноги. Опять заходили друг против друга, выжидая удачный момент для решающего удара.
Теперь майор попытался пнуть Костюка. Не ударить, а именно пнуть. Как пинают назойливую собаку – невысоко и с ленцой. Александру было достаточно шагнуть вперед, в боковую стойку, чтобы ботинок пролетел мимо, а противник наткнулся на любезно подставленный кулак.
Удар был силен. Майор чуть не рухнул, но сумел удержаться на ногах. Все-таки он был крепким парнем. В этот момент Дэн поднял пистолет с земли и попытался прицелиться.
Костюк заметил эту попытку и закричал:
- Нет! Не делай этого! Никто не должен умереть, чтобы не активировать Саурвела!
И тут же пропустил удар в челюсть. Его заметно зашатало, повело в сторону. Майор оживился, подскочил ближе, схватил за волосы и с размаху яростно ударил противника коленом в лицо. Губы окрасились кровью. Он терял сознание.
Буммм! Звук был такой, как будто кто-то расколол спелый арбуз. Позади майора стоял Отто с длинной доской в руках. После мощного удара в затылок майор постоял вертикально, закатив глаза вверх, а потом беззвучно упал носом в землю.
- Не убил хоть? – встревоженно спросил Денис.
Отто положил майору ладонь на шею:
- Пульс есть… Живой, собака!
Принялись оживлять Александра ледяной водой из кувшина. Тот открыл глаза и тут же зашелся кашлем. И как только отдышался, расстегнул куртку. Пуля насквозь пробила ткань и застряла в черном плотном жилете. Извлек из него сплющенный кусочек металла и осмотрел.
- Вот ведь как оно! – восхитился Дэн. – Как ты додумался? С бронежилетом-то?
- Опыт… - опять закашлялся Костюк, с треском отлепляя от груди спасительную тесноту жилета. – Большой… Был. Что с майором?
- Без сознания. А давайте его свяжем, от греха подальше, и вообще.
Отто спеленал поверженного майора веревкой. Костюк поднялся, вытирая рукавом губы. Дэн протянул ему полотенце и захваченный у майора пистолет. Саша быстро разобрал его на части и выкинул в пропасть. Отто задумчиво произнес:
- Уходить нужно отсюда. Нельзя долго задерживаться там, где вышел на волю прах Саурвела…
Дэн кивнул на майора:
- А с этим что делать будем?
Пленный очнулся и зло сверкнул глазами.
Костюк присел на корточки:
- С этим… А мы его бросим, как есть. Захочет – развяжется. Не захочет – туда и дорога.
Майор сплюнул.
- Да пошел ты… - в его голосе звучала злость. - Уголовник.
И тут же получил удар кулака в нос. Александр брезгливо вытер руку о куртку.
- Отто… Отсюда есть короткий путь к морю?
- Да! Есть одна тропа! Очень трудный маршрут, но прямее некуда. Если будем идти быстро, то к вечеру доберемся.
- Значит, придется поторопиться!
На этом и порешили. Отто отвязал коз, накинул на плечи куртку, взял длинную палку и немного провизии. Компания отправилась в путь.
Тропа оказалась крутой и узкой, временами спускаясь почти отвесно. Костюк никому не давал пощады, постоянно подгоняя свой маленький отряд. У Дэна футболка с курткой вымокли от пота. Жутко хотелось пить. Отто скинул рубашку, обмотал ее вокруг пояса. Он совсем не походил на столетнего старика. Сорок – не больше. Да и то – с натяжкой. Зато Костюк выглядел двужильным марафонцем.
Из-за расступившихся скал показался ярко-синий треугольник морской воды. Путники невольно прибавили шагу. К вечеру подошли к берегу. Вблизи он оказался достаточно крут: скалы отвесно уходили к узкой полоске прибоя. Но в ровной череде скал имелся провал, вполне пригодный для того, чтобы безболезненно спуститься вниз. Они заметили пришвартованную белую яхту. Осторожно скользя по каменной осыпи, подобрались как можно ближе.
- Чья это яхта? – шепнул Дэн.
- Майора, конечно, - ответил Костюк. – Других дураков тут нет.
Судно одиноко покачивалась на теплых морских волнах, иногда тихо постукивая бортом о прибрежный валун. На палубе и в кабине никого не было видно.
- Вот что, - сказал Костюк. - Я проберусь туда и посмотрю, что к чему. Вы сидите и не высовывайтесь. Понадобитесь – крикну. Все понятно?
Александр ловко запрыгал по валунам, осторожно перебрался на яхту, прошелся по палубе, подошел к двери каюты и открыл дверь. И лицом к лицу столкнулся с уже знакомой рожей. Это был маленький толстяк – один из подручных майора. Костюк сразу дал ему ногой в брюхо, а когда тот загнулся, завернул ему руку за спину, нагнул голову, протащил вниз по лестнице и втолкнул внутрь каюты. Толстяк пробовал сопротивляться, но несколько ударов кулаками в живот быстро сломили это желание. Костюк крепко ухватил его за воротник и прижал к теплой стенке. Все происходило настолько быстро, что тот только сейчас додумался завизжать:
- Какая сволочь смеет меня бить?
- Какая нужно, такая и смеет, - внушительно сказал Костюк, для убедительности отвесив еще оплеуху.
- Костюк?! – изумленно воскликнул толстяк, разглядев Александра.
- Откуда ты меня знаешь, падла?
- Так это... Вас же должны были убить!
- Как видишь, не убили... Кого ждешь, майора?
Толстяк нервно кивнул.
- Его не будет, я теперь за него. И первый приказ: через пять минут отчаливаем. Шевелись, животное!
Толстяк засуетился, выбирая якорь. После сигнала Костюка Дэн и Отто запрыгали по валунам, взобрались на палубу. Затарахтел дизель.
- Куда плыть-то? – хмуро спросил толстяк.
- Домой! Только домой!


Глава 28. Show Must Go On


- Денис, проснись!
Супруга тормошила его за плечо.
- А? Что? Где я?
- Дома ты! Да проснись же!
Он с трудом оторвал голову от подушки. Сел.
- Я повела дочку в садик. Скоро должна прийти Гелька, пусть дождется меня. Слышишь?
- Да… - зевал Дэн.
- И друг твой немецкий проснулся. Зарядку делает. Грохот по дому стоит – мама дорогая!
- Отто? – Сергеев мгновенно проснулся и вспомнил все свои приключения.
- Да, Отто… Завтраком его накорми… Все, я пошла.
Дэн послушно подставил губы для поцелуя.
Ушла. На подоконнике, свесив хвост, сидел кот. Он зевал, широко раскрывая пасть, и сочувственно посматривал на хозяина.
Дэн вышел в холл и громко крикнул:
- Отто!
Из гостевой комнаты вышел голый по пояс немец, его мышцы прямо-таки бугрились под кожей совсем не старческого тела.
- Гимнастика? - улыбнулся Денис.
- Привык, знаешь ли, каждое утро делать. Очень тонизирует.
- Завтракать будешь?
- Сначала душ, а потом пища.
Дэн молча указал направление ванной комнаты, а сам пошел на кухню, включил кофеварку и обследовал холодильник, мигом сделал полную тарелку бутербродов.
Сварился кофе: натуральный, ароматный, без всякой сублимированной чепухи. Если в такой напиток положить три ложки сахара с горкой, да чуточку сливок… Ангелы сбегутся с небес!
Заверещал звонок входной двери. Дэн выглянул в окно. За воротами стояла голубоглазая подружка жены со странным именем Ангелина. В короткой клетчатой юбке, белой блузке с расстегнутыми сверху пуговицами. Очень уверенная в себе особа. Вероятно, по этой причине и была до сих пор не замужем.
- Эй! – голосила она. – Взрослые дома есть?
- Сейчас! – крикнул Дэн в открытое окно.
Спустился во двор и открыл калитку. Ангелина впорхнула внутрь, как будто тут ее и ждали:
- А где супруга?
Бесцеремонная особа. Временами Дэн ее даже побаивался: только Бог ведал, что она могла учудить.
- Жены пока нет. Велено передать вашему сиятельству, чтобы вы дожидались прибытия оной.
«Сиятельство» ухмыльнулось, поперлось на кухню, где небезуспешно сделало попытку покуситься на кофе и бутерброды.
- Эй! – попытался сохранить завтрак Дэн. – Гелька, ты голодная что ли?
- Ага, - ответила она, увлеченно уничтожая второй бутерброд. – А что?
- У нас гость, а ты жрешь его колбасу!
- У вас гость? – удивленно хлопнула глазами Ангелина. – Я так понимаю, мужчина? И где он?
- Я тут! – донеслось от двери.
Ангелина и Дэн обернулись. А там чуть виновато улыбался Отто. С обнаженным торсом, в тренировочных штанах и белым махровым полотенцем на плечах. Под гладкой загорелой кожей упруго играли мускулы.
Ангелина облизнулась.
- Привет! Хотите кофе с бутербродами?
- Хочу, - согласился немец.
Гелька подошла ближе.
- А кофе… - чувственно спросила она, – со сливками?
- Конечно. Как вас зовут?
- Ангелина.
- А меня – Отто!
И в этот момент между ними проскочила искра. Дэн сразу заметил.
- Отто – мой очень хороший друг, - представил гостя Дэн. – Выходец из Германии. Талантливый архитектор, между прочим.
Про возраст гостя он благоразумно умолчал.
- Пойдем в сад? – предложила Ангелина. – Поболтаем… У Сергеевых, знаете ли, отличный сад!
- Прекрасно! Поболтаем. Я и сам не прочь.
Парочка покинула помещение. Дэн улыбнулся, налил себе кофе и взялся было за бутерброды, но услышал сигнал. За воротами стоял новенький спортивный автомобиль, за рулем которого сидел Костюк. Хозяин коттеджа открыл ворота. Автомобиль почти неслышно вкатился внутрь. Дэн вышел во двор.
Костюк вышел из машины, озабоченно протер пыль с капота и только потом вошел внутрь.
- Привет, брат!
- Тамбовский волк тебе брат! - бодро ответствовал Дэн. - Завтракать будешь?
- А то!
- Как там наш фриц? – небрежно спросил Костюк.
- Он не фриц, он - немец, - усмехнулся Дэн, доставая яйца и молоко из холодильника. – Нормальный такой. Хоть и доисторический, а в женщинах толк знает…
- Да ну? В самом деле?
- Ага. На подружку жены запал.
- Как быстро, а? А впрочем, оно и к лучшему… Что толку в этих горах торчать? Человек должен жить среди себе подобных. Где они, кстати?
- В саду. Болтают.
- Очень хорошо. Нам нужно обсудить одну тему…
Когда завтрак был окончен, Костюк достал из кармана пиджака сверток. Положил на стол.
- Что это? - спросил Дэн.
- Ты понимаешь, старик… Тут мне на глаза попалась карта клада африканских алмазов… Ты как в смысле поучаствовать? Что найдем – все наше! Правда, там эти… Как их… Крокодилы. И еще змеи. Ядовитые, блин! Но зато выхлоп – сразу по миллиону на брата. Баксов, естественно. А? У тебя рука легкая… Что думаешь?
Дэн вздохнул и поставил кофейник на плиту. Ему нужно было подумать…
А недалеко от дома Дениса Сергеева стояла вишневая «семерка» с тонированными стеклами. Человек за рулем тоскливо курил, изредка сбрасывая пепел в полуоткрытое окно, слушал что-то в миниатюрный наушник.
Потом достал из кармана сотовый телефон.
- Але, шеф! Тут есть одна хорошая тема насчет алмазов… Так точно, все записал. Да! Слушаюсь! Скоро буду!
Человек положил телефон обратно и отключил наушник. Завел двигатель и сделал погромче музыку в магнитоле. Из колонок лилась знакомая песня бессмертного Фредди Меркури - «Show Must Go On».
Из дома вышли Дэн и Костюк. Отто держался чуть сзади, мечтательно улыбаясь. Человек из «семерки» заглушил мотор и внимательно прищурил глаза - он был профессиональной ищейкой.
Едва троица дошла до ворот, как грянул выстрел. Человек в «семерке» вздрогнул. Костюк присел и закрутил головой, приглядываясь к окнам стоящей неподалеку пятиэтажки. А Дэн бросился к Отто. Тот лежал на земле без признаков жизни: точно посредине лба зияла аккуратная дырочка…


Глава 29. Эпилог


Бородатый старик положил винтовку на стекловату. Быстро перебрался на другую сторону панельной пятиэтажки. Открыл чердачный люк, прислушался… Тихо. Осторожно спустился на лестничную площадку.
Проковылял в соседний двор. Там стояла «Тойота» с тонированными стеклами. Старик быстро нырнул в машину. Уже в салоне содрал лохмотья, бороду и сразу помолодел на тридцать лет, превратившись в поджарого мужчину в коричневом костюме. Глянул на себя в зеркало, поправил галстук и привычно сунул ключ в замок зажигания.
На выезде из квартала его тормознул экипаж патрульно-постовой службы.
- Ваши документы!
Молча предъявил служебное удостоверение.
Сержант, увидев, кто перед ним, быстро козырнул:
- Доброго пути, товарищ майор!
Лениво кивнул и закрыл окно. Поехал дальше. Проезжая городскую площадь, затормозил у цветочного киоска и купил четное количество гладиолусов.
Дальнейший путь был за город. За поворотом реки в лощине находилось кладбище. Мужчина в коричневом костюме оставил машину у ворот и дальше пошел пешком. На краю кладбища нашел могилу с мрачной гранитной стелой.
Положил к подножию цветы и поздоровался:
- Привет, дедушка… Это я, твой внук. Твой Генрих.
Со стороны реки подул сырой ветер.
- Дед, а ты помнишь того мерзавца, который посмел оставить тебя в подземелье?
Гранит молчал.
- Так вот, - продолжал он. - Сегодня я отомстил за тебя. Хайнца больше нет. Он мертв. И никакой Саурвел ему не помог. Ты знаешь, дед, я понял одну вещь: бессмертие - это когда тебя помнят… И дети будут помнить… И внуки… Это и есть бессмертие.
Мужчина добавил к цветам истерзанную седую бороду, короткую обгрызенную трубку и контейнер с заказными контактными линзами, придающими зрачкам необычный белый цвет…
- Спи спокойно, дед… Я отомстил.

Оставлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи, .